– Ладно, ладно. Много говорят о том, что в песне содержатся призывы к насилию. Ты согласна с тем, что именно песня побудила учеников той школы к бунту?

Он сейчас серьезно?

– А вы согласны с тем, что к насилию призывает половина песен с вашей программы?

– Но мы сейчас говорим конкретно о твоей песне и последних событиях.

– А какая разница? – удивляюсь я. – Их явно разозлило что-то другое. Песня не могла их ни к чему побудить. Все просто делают меня козлом отпущения, вместо того чтобы обращать внимание на реальные проблемы!

– Все – это кто? – Серьезно? Он еще спрашивает?

– Да все! Ведущие новостей! Та дама, автор петиции! Она написала обо мне целую статью, какая я плохая. И даже не задалась вопросом, а из-за чего вообще был бунт! Слова песни не могут никого ни на что спровоцировать! Кстати, бунт случился из-за того…

– Ну слушай, – Хайп даже не дает мне договорить, – малышка, признай, в паре мест ты все-таки сказала лишнего. Рассуждаешь про патроны, намекаешь, что готова убивать полицейских…

Чего-чего?

– Я ни разу не намекала ни на какое убийство копов!

– «Если коп нападет, я вне закона окажусь мгновенно, буду головорезом»? – цитирует он. – И что это, по-твоему, значит?

Как вообще по этим словам можно подумать, что я собираюсь убивать?

– Блин, это значит только то, что меня посчитают убийцей, что бы я ни делала! – Мне реально надо объяснять ему каждое слово? – Там дальше: «Как мой папа, что не знает страха», потому что последний альбом моего отца называется «Страха нет». А «парни с района в мою память пошлют вас на хер» означает, что в случае чего меня прикроет весь Сад. Вот и все. Ни про какие убийства там ничего нет!

– Ладно, но ты же понимаешь, как легко понять тебя неправильно?

– Не, ни хрена.

– Слушай, я тебя ни в чем не обвиняю. – Ага, так и я поверила. – Песня крутая. Но скажу честно, когда шестнадцатилетняя девчонка читает о том, сколько у нее патронов… это обескураживает.

То есть дело даже не в том, что мне шестнадцать, а в том, что я девочка?

– Когда моему отцу было шестнадцать, он тоже обо всяком таком читал. Вас это обескураживало?

– Нет.

– Почему?