– Да ладно, сама все понимаешь, – заявляет Хайп. – Это совсем другое.

– Почему другое? Я лично знаю девчонок, которым в шестнадцать-семнадцать приходилось носить ствол и лезть в очень грязные дела, лишь бы выжить.

А потом их замели штурмовики, которым было вообще насрать, кто какого пола.

– Это просто другое, чувиха. Правила писал не я, – говорит Хайп. – К чему я веду. Ты правда хочешь, чтобы мы поверили, что ты вся такая уличная и бросаешься на людей со стволом? Давай, признавайся, кто писал тебе текст?

Чего?!

– Во-первых, песня не о том, что я на кого-то бросаюсь. Во-вторых, текст писала я.

– Что, правда, сама написала целую песню? А фристайлы для батла?

Чего он несет, реально?

– Песню правда писала я, а фристайлы сымпровизировала на ходу, как и положено, это же батл. Вы сейчас на что намекаете?

– Спокойно, малышка, – говорит Хайп. – В том, что у тебя есть текстовик, нет ничего зазорного. Только хороший текстовик пишет тексты специально под заказчика. А поверить, что на тебе патронташ, извини, нереально.

А знаете, пошло все к черту! Все равно никакие мои слова и поступки ничего не значат. Все будут думать обо мне и о песне что хотят. Я сдергиваю наушники.

– С меня хватит!

– Эй, Ловорезка, мы еще не закончили!

– Меня зовут Бри! – кричу я каждой клеткой своего тела.

– Хорошо-хорошо, Бри, спокойно, – ухмыляется он. Так и тянет стереть эту ухмылку с его лица. – Мы так хорошо беседовали, не надо злиться.

– Вы меня обвинили в том, что я не сама писала себе тексты! Где вы видите хорошую беседу?

– Раз ты так разозлилась, видимо, реально писала не сама.

Распахивается дверь, влетает Суприм.

– Бри, успокойся.

– Расслабься, Прим, – говорит Хайп. – Если у нее правда столько стволов, сколько в песне, она сама со мной разберется. – И включает закадровый смех.