Я чуть не лезу на стол, чтобы ему врезать. Суприм меня удерживает.

– Идите на хер! – выкрикиваю я.

– Вот как мы заговорили? И ты еще удивляешься, что тебя вышибли с Ринга. Малышка устроила нам тут ПМС! – «остроумно» шутит он и включает барабанную дробь.

Суприм почти волоком вытаскивает меня из студии. Мы идем по коридору мимо техников, они тычут в нас пальцами и перешептываются, слушая новые офигительные шутки Хайпа в колонках. Всем бы им морды набила.

Суприм вытаскивает меня в лобби. Я вырываюсь.

– Ни хрена себе, – хмыкает он. – Чего ты так завелась?

А что, непонятно? Я часто дышу и быстро-быстро моргаю, но глаза все равно щиплет.

– Вы вообще слышали, что он нес?

– Я предупреждал, что он будет стараться тебя вывести. В этом вся суть Хайпа. – Суприм гладит меня по щеке. – Вообще, знаешь, ты талантище! Сделала ровно то, что я тебе в самом начале сказал. Как ты только вспомнила?

Мне кое-как удается унять стук сердца и перестать задыхаться.

– Чего?!

– Ты круто сыграла кровожадную крысу из гетто. Представляешь, как после этого попрет статистика?

Мне будто ведро ледяной воды в лицо плеснули. Крыса из гетто?

Несколько тысяч человек только что слышали, как я разношу студию, в прямом эфире. Видео, наверно, увидит еще несколько миллионов. Им будет плевать, что Хайп меня нарочно вывел и что у меня сейчас черная полоса в жизни. Они просто увидят разозленную чернокожую девчонку из гетто – совершенно стереотипную.

Суприм тихо смеется.

– Как ты сыграла свою роль, как шикарно ты сыграла!

Вот только я не играла. Я правда такой становлюсь.

Двадцать восемь

Двадцать восемь

Я прошу Суприма отвезти меня к Сэл. Хочу увидеть брата.