Всю дорогу телефон Суприма разрывается от уведомлений. Сам Суприм не может усидеть спокойно, так и подпрыгивает.

– Ура! – Он бьет по рулю, как будто дает ему пять. – Малышка, скоро у нас будут бабки! Лучше и придумать нельзя было! Теперь мы в шоколаде!

«Крыса из гетто» – три слова, пять слогов.

Все будут считать меня крысой из гетто,

кровожадной, едкой и с пистолетом.

Наконец Суприм высаживает меня возле «У Сэл». На двери висит табличка «Закрыто». Еще рано, они открываются только в полдень. Сэл замечает меня в окно и впускает. Говорит, Трей на кухне.

Сложно сказать, кем он тут работает. То разносит заказы по столикам, то руководит поварами. Сегодня он моет пол.

Мисс Тик… в смысле, Кайла стоит рядом и смотрит. На ней серьги-кольца, в которых она батлила, и зеленый фартук. Сейчас она выглядит куда миниатюрнее, чем на Ринге, – едва достает Трею до плеча. Видимо, она просто очень внушительно смотрится у микрофона.

Кроме них, в кухне никого нет. Обычно тут не продохнуть: повара подбрасывают в воздух шары теста, выкрикивают заказы, суют пиццу в духовку. Сегодня в кухне совсем тихо и пусто. Наверно, просто никто еще не пришел. Трей всегда приходит заранее, надежный как часы.

Брат выжимает швабру и тащит ведро к кладовке, но Кайла останавливает его.

– Ну уж нет, ты не домыл.

– Где это?

– Например, вот тут. – Она показывает на пятно на полу. – Смотри, грязь.

– Это крошечное пятнышко? – щурится брат.

Кайла забирает у него швабру.

– Вот видишь, уборка – это не твое, не лезь.

– Не мое?

– Не твое!