Кертис сегодня подарил мне букетик из шоколадок. Признаться, чуть-чуть настроение улучшилось. А этот парень не безнадежен.

Джей называет женщине за стойкой настоящее имя тети Пуф: Катрисия Бордо. Мне каждый раз странно его слышать – всю мою жизнь все зовут ее Пуф. Мы заполняем документы, проходим досмотр, и нас заводят в маленькую серую комнатку. Там нет ни одного окна – неоткуда проникать солнцу. Горят слепящие белые лампы, которые еще долго видно даже с закрытыми глазами. Охранник просит нас сесть за стол и подождать.

Жулик не прекращая стучит пальцами по столу. Минут через двадцать охрана приводит тетю Пуф.

Джей сразу же ее обнимает. Жулик обменивается с ней их собственным приветствием. Наконец моя очередь.

Не думала, что при виде нее едва не расплачусь, но, честно, еле держусь. Тетя обнимает меня крепко-крепко – а я и не знала, как мне не хватало ее объятий, – и целует в висок.

– Капелька, я скучала.

– Я тоже, – шепчу я ей в плечо.

Мы вчетвером садимся за стол. Тете Пуф разрешают сесть только напротив нас. Такие уж тут правила. Вообще-то их придумали, чтобы мы не передали ей ничего запрещенного, но мне всегда кажется, что они выставляют ее заразной или типа того. Тюрьма – место страшного одиночества, даже когда тебя навещают.

– Я с утра говорила с твоим адвокатом, – говорит Джей. – Его суд назначил. Говорит, на следующей неделе уже предварительное слушание.

– Отлично, – говорит тетя. – Чем быстрее я отсюда выберусь, тем раньше мы с Бри взлетим. – Она, ухмыляясь, протягивает мне руку через стол. Я даю ей пять. – Слышала про радио. Клянусь тебе, выберусь отсюда, и этому идиоту не поздоровится. Без вариантов.

Джей переводит взгляд с нее на меня и обратно.

– Что за идиот? Какое еще радио?

Да уж, я бы хотела, чтобы она узнала при немного других обстоятельствах. У меня начинает дергаться нога.

– Я про передачу диджея Хайпа, ну, ты в курсе, – говорит тетя.

Джей разворачивается ко мне.

– Нет. Не в курсе.

Я смотрю прямо перед собой. Если взглянуть рассерженной чернокожей маме в глаза, можно случайно обратиться в соляной столп, как та девчонка из Библии.

– Ага, Бри сходила на его передачу, – сдает меня тетя Пуф. – Говорят, он ее выбесил. Намекнул, типа она не сама пишет тексты, короче, нес всякий бред. Бри, я слышала, ты там его чуть не убила. – Тетя смеется в кулак. – Даже досюда слухи дошли.

Кожей чувствую разъяренный взгляд Джей. Хреново, ой, хреново. Я разглядываю стену из шлакоблока. Кто-то выцарапал на ней: «Сдезь был Д». Не знаю, что печальнее – хвастаться, что ты здесь был, или писать «здесь» с ошибками.