– Я тебя тоже люблю… мам.

Одно слово. Один слог. Оно всю мою жизнь было синонимом к слову «Джей», но я много лет не могла его произнести. Наверно, надо будет научиться – как я учусь верить, что она больше меня не бросит.

У нее блестят глаза. Наверно, она тоже заметила, что я почти никогда не называю ее мамой. Она обхватывает ладонями мое лицо, целует в лоб.

– Пошли в дом. И будем молиться, чтобы твоя бабушка не подсыпала мне яда.

Дедушка открывает нам дверь. Кажется, с тех пор как мы с Треем здесь не живем, в доме вообще ничего не поменялось.

На стене гостиной висит портрет президента Обамы (для дедушки других президентов не существует), с одной стороны от него – Мартин Лютер Кинг, с другой – свадебная фотография дедушки с бабушкой. Еще есть портрет бабушки в боа из перьев и с бриллиантовым браслетом (не спрашивала и лучше не буду). Рядом – портрет молодого дедушки во флотской форме. По всему дому развешаны снимки со мной, папой и Треем. На стеллаже в коридоре стоят маленькие, как на документы, фотографии их племянников и племянниц, изображение младенца Иисуса и скульптуры сложенных в молитве рук – бабушка их собирает.

Дедушка уходит на задний двор повозиться со своим старым фургоном, он лет десять уже его ремонтирует. Бабушка на кухне. Она переоделась в свою любимую муу-муу и уже поставила на плиту пару кастрюль и сковородок.

– Миссис Джексон, вам помочь? – спрашивает Дж… мама.

– Ага, подай мне соль со специями. Она в шкафчике. И поставь овощи, ладно?

Что это за существо и что оно сделало с моей бабушкой? Она никогда никого не пускала готовить у себя на кухне. Ни разу в жизни. А чтобы она попросила помочь с ужином мою маму…

Я как будто угодила на съемки «Сумеречной зоны». Реально.

Мне при этом разрешают только сидеть и смотреть. Бабушка говорит, что у меня «ни щепотки» терпения, а значит, к кастрюлям и сковородкам она меня не подпустит.

Приезжают Трей с Кайлой, и брат уходит помогать деду. Мне кажется, ничего они на самом деле не ремонтируют. Просто выходят поговорить о своем подальше от наших ушей. Кайла предлагает помочь готовить. Бабушка приторно ей улыбается, как она умеет.

– Не надо, красавица, лучше присядь, отдохни.

Перевод: девчонка, я тебя впервые вижу, а ты хочешь проникнуть на мою кухню.

Но рецептами делится с удовольствием. Кайла всего-то говорит: «Миссис Джексон, как божественно пахнет, а ведь еще даже не готово!» – и бабушка тут же раздувается от гордости раза в два. Когда она начинает учить Кайлу печь кукурузный хлеб, я выхожу из кухни. Если рядом говорят про еду, есть хочется еще сильнее, и живот громогласно урчит, как крупный хищник.