Я пихаю его локтем.

– Заткнись!

– Эй, хорош дурачиться! – говорит мама. – Надо кое-что обсудить.

– Сначала ответь на главный вопрос, – Трей садится, – что ты сделала с бабушкой?

– В смысле?

– Вы видели то же, что и я? – Трей смотрит на часы: – Мы тут уже час, и никто еще не поругался. Даже ядом не плевались.

– Это факт, – соглашаюсь я. – Тут безоблачно, как небо в жару.

Боже, я начала говорить как дедушка.

– Мы с вашей бабушкой просто побеседовали, – отвечает Дж… мама. – Только и всего.

– Только и всего? – повторяет Трей. – С каких это пор вы вообще разговариваете? Когда успели?

– На днях, – отвечает Джей. – Несколько часов проговорили. Затронули много вопросов, в том числе кое-что из вашего детства.

– Вы что, Иисуса взяли модерировать? – спрашиваю я. – Иначе я не представляю, как вам это удалось.

– Ха! – комментирует Трей.

Мама цокает языком.

– Короче! Я все равно не буду изображать, что мы с ней подружки. Она по-прежнему великолепно играет на моих нервах. Но мы сошлись на том, что любим вас и желаем вам самого лучшего. И готовы ради этого забыть все наши распри.

Трей косится на телефон.

– Ах вот в чем дело. Мне только что сообщили, что в аду ниже нуля!

Я прыскаю.

– Остри сколько хочешь, – говорит мама. – А еще мы кое-что решили. Ваши дедушка с бабушкой предложили нам втроем пожить у них, пока не встанем на ноги. Я согласилась.

– Что, правда? – спрашиваю я.