– А давай пообедаем, – отвечаю я.

– Как насчет завтра?

– Можно.

– Впервые в жизни буду ждать понедельника. – Кертис целует меня в щеку, близко-близко к губам – не мог, что ли, взять и поцеловать по-настоящему? – До встречи, принцесса.

Я ухожу к маме, Трею и Кайле. К лицу намертво пристала улыбка.

– Вау, у Бри появился парень, – подначивает меня Трей. – Как мило!

– Ну хватит!

«Парень»? Не знаю, можно ли его так назвать. Хотя я была бы не прочь отдать ему этот титул.

Иисусе, я так широко улыбаюсь, что все лицо болит.

– Хм, – говорит Джей. На языке чернокожих мам у этого слова миллион значений. – Я желаю знать, как долго это у вас и не нужно ли повторить тему пестиков и тычинок.

– Ты серьезно?

– Куда уж серьезнее. Я слишком молодая, чтобы становиться бабушкой. Только этого нам не хватало.

Как скажешь, Кимберли Уилкинс.

Мы садимся на нашу скамью в дальней части алтаря. По главному проходу идут дедушка с бабушкой. На дедушке серебристый галстук в тон бабушкиной шляпе. Он несет стопку пустых позолоченных тарелок. Сегодня их очередь раздавать причастие, значит, потом еще понесут крекеры и виноградный сок.

– Ну что, вот и вы, – говорит дедушка, чмокает Джей и подставляет мне щеку на удачу. – А что это с вами за очаровательная дама?

– Бабушка, дедушка, это моя девушка Кайла, – говорит Трей. – Кайла, это мои дедушка с бабушкой.

Кайла жмет им руки. Офигеть, если он и с ними ее познакомил, все реально серьезно.

– Мистер и миссис Джексон, очень рада знакомству. Наслышана.

– Надеюсь, ты слышала только хорошее, – говорит бабушка.

– Конечно-конечно, – чуть неестественно улыбается Трей. Врет.