В свете сказанного становится понятным синтетический характер видения Боэцием сущности человека. Человек – высшее звено в иерархии земного существования. Он соединяет в себе принадлежность к тварному миру и к миру духа. Стремление вверх, к духовному совершенству становится для человека путём к свободе, освобождением от власти судьбы. Приобщение к духовному благу приводит человека к блаженству, приобщает к Богу. Своеобразие позиции Боэция заключается в том, что путь к благу для его – это путь приобщения человека к знанию.

В понятии совершенствования и стремлении к благу в учении Боэция соединяются антропология и этика. «Основная задача человека – жить согласно природе, ведущей к благу путём познания, и в этом смысл его существования»[213]. Человек – погрязший в пороках, отвращается от блага. Порочный человек утрачивает человеческое в самом себе. Он погружается в небытие и тем наказан за свой порочный выбор. Таким образом, соблюдать или нет этический идеал – зависит от самого человека. Боэций как бы соединяет здесь эллинистический идеал мудреца и христианскую ориентацию на жизнь святого.

В подобных этических ориентациях, конечно, сильно влияние платонизма, которое, однако, не противоречит поучениям отцов христианской церкви. Подлинное благо – в душе человека. Но он ошибочно ищет его вовне. Почему он неудержимо стремится к этим суетным благам. «Да потому что он принимает их за истинные – он ожидает, что через их посредство он обретёт истинное блаженство, т. е. достигнет совершенного состояния души, наслаждающейся всеми благами сразу»[214]. Видимо, секрет мощного духовного воздействия идей Боэция в том, что он привносит в христианское понимание человека сократический мотив ошибочного познания блага. Мотив этот, как известно, включает в себя момент надежды на познание истинное и, стало быть, на исправление человека. Этим Боэций коренным образом отличается от Августина с его идеей предопределения посмертных судеб людей. Вот как Боэций примиряет, совмещает античную и христианскую традицию в этом вопросе: «Человеческий рассудок должен быть подвластен Божественному разуму. Поэтому устремимся, насколько в наших силах, к горней обители Высшего разума. Здесь человеческий рассудок узрит то, что в себе самом увидеть не может»[215].

В этом смысле всё «Утешение» Боэция выступает как наставление о путях достижения благой жизни, которые приведут человека к собственно человеческому состоянию, т. е. к такому, которое предначертано Богом при сотворении человека.

«Утешение философией» Боэция имеет большое нравственное значение. Пришедшая в камеру к Боэцию Философия говорит, что всё в мире происходит по божьей воле и по резонам не известным человеку, и что человеку принадлежит в действительности только то, что он не утратит никогда, что у него никто не в силах отнять: добродетель и достоинство. Человек должен познать себя и стать добродетельным.