Душа по Августину есть разумная субстанция, приспособленная к управлению телом. Её богоподобие проявляется и в её трёхипостасном составе: память, разум, воля. Память, фиксирующая внутренние состояния, обеспечивает непрерывность и сохранность опыта. Разум, приобщённый к миру истин божественного закона, оценивает на этом основании содержание опыта, указывая на возможность устремиться к божественной истине. Путь подобного восхождения обеспечивается волей. Одновременно путь этот создаёт возможность морального самоотношения человека.

Каждая из составляющих души объемлет всю душу, занимая, тем не менее, своё место. Самотождество души обусловливается также таким её качеством, которое Августином определяется как «сердце». Устремлённость интеллектуального и морального Я к Богу аффективна, это есть именно любовь к Богу. Лишь так, в глубине «сердца», можно вкусить истину, и устоять, лишь упокоясь в создателе[343]. Глубинная устремлённость к максимальному уподоблению Абсолюту создаёт ту целостность личности, которая страстно диктует «внешнему человеку» поступать как должно, образуя единство личности и поведения[344].

Важно подчеркнуть, что обусловленное христианским монотеизмом проникновение в глубины внутреннего мира человека возможно лишь на основе представления о радикальной несамодостаточности сотворённого Богом человека. Он не только не имеет онтологического основания в самом себе, но становится подобен дьяволу, а не Богу, если пытается жить, опираясь на себя самого. Воля человека тянет его в этом случае ко греху, и в любом случае человек не способен совладать с собою самостоятельно.

Лишь благодать способна «сообщить больной воле целостность»[345]. Ибо тварен человек. «Единство августинова “Я” понимается как изначально заданное Господом, но пребывающее в рассеянии. И достигающее сосредоточенности и подлинного осуществления – лишь по ту сторону самого себя, в сладком предвкушении иной, вечной жизни, в “редком чувстве” слияния с Ты»[346].

Предел внутреннего самоуглубления – Бог. И самоуглубление в это индивидуальное Я имеет смысл именно для поучения о пути всякого раба Божьего. Всё индивидуальное как раз выявляется и устраняется в ходе исповеди. Индивид «уходит сквозь себя – к наивысшему», причём возможно это лишь по соизволению Бога. Христианское обращение к «внутреннему» в человеке не есть обращение к личностному. Это именно утверждение идеи «человека вообще». И в этом его заслуга, та роль, которую сыграло христианство в становлении идеи человеческой индивидуальности. На этой стадии развития общественного сознания индивидуальное фиксируется как одиночество души перед Богом, но не может удержаться на такой основе. А потому стремится к саморастворению, самоизбавлению, жаждет забыться. Вручает себя «в руки Божьи».