В. Г. Иванов обращает внимание на противоречие, которое возникает в учении Августина между известным принципом предопределённости, который позже возьмёт на вооружение Лютер, и принципом свободы воли, от которого Августин не мог отклоняться, не нарушая идею богоподобности человека[347]. Сам Августин видел разрешение дилеммы в смирении человеческой воли. В этом он не противоречит себе. «От злой воли возникает похоть, – писал Августин, – ты рабствуешь похоти – и она обращается в привычку; ты не противишься привычке – и она обращается в необходимость»[348]. Привычка – личное согласие на распущенность. Августин понимал, что в борьбе с привычкой, даже если высшие стремления возьмут верх, ни привычка, ни сами влечения не будут ещё изжиты.

Слабость воли – болезнь души. Сила воли, в том, чтобы посметь отречься от свободы воли. Необходимость и свобода у Августина переходят друг в друга в человеческом поведении. Человек должен свободно избрать путь истребления в себе своеволия. Иначе не снизойдёт на него благодать. В силу же первородного греха без благодати не будет спасения: «Святый Боже, Ты даёшь силу исполнить то, чему велишь исполниться»[349].

Этический посыл философского учения Августина о человеке несомненен. А. А. Столяров очень точно выделяет эту существенную компоненту философии Августина. Смысл добра задан нравственным законом, Божественными заповедями. «В рамках этой теории идея о нравственном законе сама по себе является достаточным мотивом для исполнения долга»[350]. Предмет размышлений Августина поэтому: раздвоение воли. Его беспокоит состояние нравственного бессилия человека в борьбе со своими влечениями и страстями. Поэтому он возлагает надежду исключительно на Божественную благодать, которая только и может сообщить воле целостность и исцелить больную душу.

А. А. Гусейнов считает, что никто ни до, ни после Августина не сформулировал с такой решительностью те этические следствия (в том числе и самые абсурдные), которые вытекают из сведения моральных норм к заповедям Бога[351].

Согласно А. А. Столярову метафизика у Августина переходит в антропологию на сущностном уровне и имеет явные неоплатоническое истоки. В его учении имеет место иерархия благ (божественные, средние и временные). Причём вертикаль эта построена на этическом фундаменте. Как в человеке есть дух душа и тело, так и воля может либо слушаться Бога, либо служить себе, либо подчиняться низшему. Преодолевая чувственное, душа приходит к истине, преодолевая собственное, она обретает вечное. Мир природы и культуры – это естественное пространство, в котором христианин может и должен обнаружить свое нравственное совершенство. Земные блага обладают этической ценностью, но вторичной, подчиненной. Бытие представляет собой иерархию ценностей, самым существенным различием внутри которой является различие между богом и миром, творцом и тем, что им создано. Это различие – основа морали. Поведение является добродетельным тогда, когда оно отражает порядок бытия и основано на принципиальном разграничении между стремлением к богу и всеми остальными стремлениями, как между высшим и низшим[352].