— Витька, ты где? — позвали его.

— Я сейчас, — отозвался он и добавил извиняющимся тоном. — Тут девушка плачет…

— Ну, конечно, — вздохнул Март. — Где Ким, там и…

— Да ладно тебе. Разве не видишь, что-то случилось?

— Вижу, — кивнул Колычев, разом отметив зареванную физиономию, офицерские погоны, нашивку о ранении, после чего скользнул в «сферу» и…

— Таня? — против воли вырвалось у него.

— Какая Таня? — выпучил глаза Виктор. — Ты что, ее знаешь?

— Не ты, а мы, — поправил его приятель. — Это же наша Таня! Ну, помнишь, в Сокчо… бой на аэродроме с японцами…

— Точно! — воскликнул пораженный Ким. — Танечка, как мы рады тебя видеть!

— Ребята, это вы? — протерла заплаканные глаза Калашникова и с недоверием уставилась на них.

Было, отчего удивиться: худые и вихрастые мальчишки из приюта, какими она их запомнила, превратились в сильных и уверенных в себе парней, а перед ними сейчас стоит зареванная, некрасивая и вообще…

— Ну-ну, — неловко обнял ее Март, и девушка доверчиво прижалась к нему лицом. — Скажи, кто тебя обидел, и мы с Витькой порвем его как Тузик шапку!

— Никто, — пробубнила она, старательно пряча физиономию.

— Погоди, а ведь это ты была диспетчером?

— Ага.

— И ты нас посадила?

— Да. Но они все равно смеются…

О том, кто именно отконвоировал столь необходимый для гарнизона груз, совсем недавно произведенный в контр-адмиралы Ландсберг узнал последним. Не без удовольствия поглядывая на свое отражение в зеркале, Януш Феликсович благодушно улыбнулся. Если так пойдет и дальше, вверенные ему силы не будут ни в чем нуждаться, принося своему командующему очередные награды.

— Как им удалось проскользнуть через японскую блокаду? — покачал он головой.