Мой хозяин лежал там, куда упал, оглушенный, тело его замерло в состоянии ущербного покоя. Когда он открыл глаза, быстро двигающаяся фигура метнулась в поле его зрения, и, прежде чем он успел понять, что происходит, его глаза снова закрылись. Он чувствовал, как холодная жидкость медленно и непрерывно бежит по его плечу, груди и рукам. Эбубедике, хотя и сильно потрясенный случившимся, я испытал огромное облегчение оттого, что мой хозяин жив. Если бы этот человек убил его, то что бы мне сказали его предки? Не сказали бы они мне, что я, его чи, спал? Или что я аджоо-чи[90] или элуфелу? Вот так иногда прерывается жизнь человека – внезапно. Я видел это много раз. Вот они поют, а через мгновение их уже нет. Вот они говорят другу или родственнику – я пойду в магазин через дорогу купить хлеб и вернусь, вернусь через пять минут, – но так больше никогда и не возвращаются. Жена может говорить с мужем, она в кухне, он в гостиной; он задает вопрос, и пока она отвечает – пока она отвечает, Эгбуну! – он умирает. Она не слышит от него некоторое время ни слова, кричит ему: «Муж мой, ты слушал, что я говорила? Ты не ушел?» И когда он не отвечает, она заходит в комнату и видит: он завалился на диване, одна его рука прижата к груди. И такому я тоже был свидетелем.

Мой хозяин лежал живой, страдая от благородной боли, его лицо было в крови и рот полон крови. Он не хотел открывать глаза, но этому мешали крики и мольба Фионы. Когда он снова открыл глаза, то увидел этого человека, а в его руке – то, чем он ударил его: большую прозрачную бутылку, дно которой частично разбилось, так что остались неровные зазубрины, края их были в крови, и кровь медленно капала на пол. Мужчина стоял с этим предметом над Фионой. Потом мой хозяин увидел, как мужчина наклонился над ней, он кричал и размахивал бутылкой, отчего капли крови и вина падали ей на лицо. Хотя его смыкающиеся глаза видели происходящее как в тумане, он все же заметил, как человек отбросил прочь бутылку, опустился на пол и стал снова тянуться к ее горлу – ее крики и мольбы не трогали его. Мой хозяин медленно пополз к ним, остановился, чтобы собраться с силами, но крики Фионы становились все громче, потому что мужчина сумел добраться до ее горла. В этот памятный момент жизни, Эгбуну, мой хозяин, обильно истекая кровью, протянул руку, поднял табуретку и постарался держать глаза широко раскрытыми, чтобы кровь не затмевала ему видимость.

Табуретка в его руке казалась тяжелой. Он ослабел от потери крови, не только сейчас, но и несколькими днями раньше в больнице. Но крики Фионы заставляли его двигаться вперед. Он встал, переставил одну ногу, другую, наконец добрался до места схватки. Собрав все силы, какие в нем были, он бросил себя вперед, как бросал мешок с зерном, и обрушил табуретку на голову этого человека.