«Добро пожаловать, дух, – сказала она. – Можешь продолжать».

Я поблагодарил ее и поклонился.

«Я – чи Чинонсо Соломона Олиса, твоего потомка. Я был с ним с самого раннего появления его существа, когда Чукву призвал меня из пещеры Огбунике, где духи-хранители ждут, когда их призовут на службу, и он поручил мне направлять его шаг днем и освещать факелом его тропу по ночам. В тот день я только прибыл в Огбунике из морга Центральной больницы в Лагосе, в земле хотя и далекой от Алаигбо, но ставшей теперь обиталищем для многих детей отцов. Эзике Нкеойе, который сидит теперь с родней матери моего хозяина, тогда только что умер, а я был его чи. Ему было всего двадцать два года. За день до того сей умнейший ученик, познававший науку Белого Человека, после учебы лег в кровать. Я оставался в нем, наблюдал, как он засыпает, что обычно и делают духи-хранители. И он в самом деле уснул. Потом он неожиданно проснулся, схватился за грудь и упал с кровати, да так, что сломал шею. Договоренности с онву, духом смерти, мы достигли быстро, потому что у него, как и у остальных твоих детей, нет икенга. Через мгновение после падения он был мертв.

Хотя я многажды жил среди смертных прежде, это потрясло меня. И потому я ускорил событие, и с такой энергией, что во рту у меня не осталось слов. Смерть пришла к нему быстро, с яростью молодого леопарда. Только день назад он целовал женщину, и вот его уже нет. Это было настолько необычно, что я не сразу же сообщил Чукву в Беигве, как это требуется от нас, духов-хранителей. И, кроме того, я не сразу же сопроводил его дух в Аландиичие. Вместо этого я отправился с его телом в машине «Скорой» в больницу, где его положили в морг. И только оттуда, окончательно удостоверившись в его смерти, я принес с собой его оньеуву сюда, на землю родни Экемизие из деревни Амаорджи. А отсюда я поспешил в Огбунике, чтобы отдохнуть и умыться водой из катаракта[95] этой пещеры, водой такой теплой и древней, что она до сих пор сохраняет особенный запах сотворения мира. Я лежал в потоке, когда услышал голос Осебурувы, который призвал меня и попросил отныне восходить в Аландиичие как Йее Нкпоту, готовый родиться заново прародитель, инкарнацией которого является мой хозяин. Как ты знаешь, мужчина и женщина могут хоть целую вечность спать друг с другом. Но если один из вас здесь не решит вернуться на землю, то зачатие будет невозможно. И таким образом, я, зная, что зачатие должно вот-вот случиться, быстро откликнулся на его зов.

И, таким образом, в ночь рождения моего хозяина я перенес его наследственный дух отсюда, из Аландиичие, и вы все издали видели, как я доставил его оньеуву в Элуигве, где его встретили невиданным торжеством. Потом я повел его от фанфар Элуигве, сопровождая в Оби-Чиокике, где происходит великое слияние духа и тела, образующих ммаду – окончательный телесный результат творения. Белые пески Элуигве, сверкающие камушками, которые несут в себе самую суть чистоты, – такой была поверхность, по которой мы шли. Вдали за нами шла группа адаигве, безупречных, блестяще красивых дев Элуигве, которые пели о радости земного бытия, о бесчисленных вожделениях человека, о долге разума, о желаниях глаз, о добродетелях жизни, о скорбях утраты, о боли насилия и о многих вещах, которые составляют жизнь человеческого существа.