Семья и домочадцы Океохи и Оменкары, вы все побывали там и знаете, что путешествие на землю ничуть не утомительно. В своей пророческой мудрости вы уподобляете это путешествие пресловутому крепкому яйцу, которое выпадает из гнезда ворона, летит, ударяясь о многочисленные черные ветки дерева огириси, и приземляется цельным. Дорога неописуемо прекрасна. Деревья, стоящие вдалеке вдоль внутренней дороги, с одной стороны дают густую тень, а с другой прозрачны, как серебристый матерчатый покров, сплетенный женщинами Авки. Изумрудные птицы щебечут в воздухе и в кронах деревьев, приносящих золотистые плоды. Они облетают процессию, размахивают своими крыльями в восходящем потоке, пикируют и играют, словно тоже танцуя под песню процессии. Я шел, а они светились в чистом свете, который заполнял дорогу. Я не мог сказать, когда мы добрались до великого моста, который соединяет Беигве и землю. Но перед тем как мы подошли к нему, женщины резко остановились и возвысили голоса в странной призрачной песне. Прелестные мелодии превратились вдруг в погребальный плач, и пели они дрожащими голосами. Их крики поднимались, когда они пели о страданиях в мире, где люди проходят мимо, о позоре бесчестья, о несчастьях болезней, ранах предательства, страданиях утрат и скорби смерти. К ним присоединился оньеува, и я сошелся с ними, и с обитателями Элуигве, которые останавливались всякий раз, когда мы проходили мимо, чтобы сказать: «Да получит тот, кто идет на уву, мир и радость!», и даже со стадом белых носорогов и священных птиц Элуигве, парящих вокруг нас и в почтении бьющих крыльями.

Потом, словно по сигналу невидимого знамени, певцы отделились от нас и помахали нам издали. Они помахали. То же сделали и птицы, подвешенные над мостом, словно существовала некая черта, которую они не могли пересечь, невидимая ни для меня, ни для реинкарнируемого духа. Мы помахали в ответ, а когда пересекли мост, я обнаружил себя в месте, где, кажется, уже бывал прежде. Место это наполнял яркий свет, сходный со светом Элуигве, только рукотворный. Вокруг источника света кишели мотыльки и бескрылые насекомые. На одной из ламп в арке стены сидела ящерица геккон, ее рот был набит насекомыми. Человек на кровати под этой лампой света закричал, задрожал и в конечном счете упал без сил на потеющую женщину. Оньеува вошел в женщину и осеменил ее. Женщина не знала или не понимала, что в ней происходит великая алхимия зачатия. Я присоединился к оньеуве и слился с семенем человека, а в соединении мы стали разделимы».