Джамике повернулся к моему хозяину с глазами, полными слез, и лицом, несшим очевидную стигму его собственных страданий. Мой хозяин не ожидал этого: он видел перед собой Джамике в слезах, с постаревшим лицом, потрескавшимися губами – лицом, на котором стыд оставил неизгладимый след. Он видел перед собой лицо не человека, одержавшего победу над другим, но человека сломленного. И выражение этого лица обезоружило его.

Чукву, те чувства, что обуяли его в тот момент, были чувствами довольно распространенными. Я видел это много раз. Лицо в первую очередь выделяется своей наготой – великая нищета есть суть его. Оно не прячется ни от кого, даже от чужих людей. Оно есть то, что не приемлет тайн. Оно постоянно, без всяких ограничений контактирует с миром. Воины из великих отцов в древности часто рассказывали, что в бою, увидев врага лицом к лицу, они обнаруживали, что их готовность к насилию отступает. Почти мгновенно их стимул убивать ради убийства превращался в стимул убить просто для того, чтобы не быть убитым самому. Получается так, словно воин при виде обнаженного лица врага лишается чувства враждебности. Эгбуну, это трудно понять. Даже мудрые отцы затруднялись, их язык сплел много пословиц, чтобы объяснить это явление, но самые яркие их пословицы связаны с тем мощным чувством, которое мужчина испытывает к женщине или мать к своему ребенку. Они называли это чувство Иху-на-анья. Потому как воистину поняли они, что один человек может заглянуть в глаза другому, только когда не вынашивает против него злого умысла. Когда человек говорит «я могу смотреть тебе в глаза», он выражает приязнь. И наоборот, человеку, который прячет лицо или держится на отдалении, легко навредить.

Я уверен, что именно поэтому мой хозяин позволил Джамике обнять его и рыдать на его плече, пока собравшаяся толпа кричала «Аллилуйя» и аплодировала им. Наверное, именно поэтому – хотя мой хозяин и не знал реальной причины – он дал этому человеку, который нанес ему непоправимый ущерб, свой номер телефона и кивнул в ответ на предложение своего врага встретиться на следующий день в «Мистере Биггсе» здесь неподалеку.

– В пять часов?

– Да, в пять часов, – сказал он.

– Я буду там, брат Чинонсо-Соломон.

Я уверен, что именно выражение лица Джамике заставило его затем развернуться и пройти через радостную толпу, собравшуюся там. Именно поэтому он оседлал свой мотоцикл и помчался прочь, не оглядываясь. Помчался не туда, куда собирался вначале, а назад, в свою квартиру.

20. Расплата