– Будь здоров, – сказали клиенты.

Он пожал им руки и поблагодарил.

Гаганаогву, когда эти двое расплатились и ушли, мой хозяин попросил Джамике продолжать с того места, где тот остановился. Джамике, пока мой хозяин обслуживал покупателей, смотрел в свою большую Библию, теперь же он закрыл ее и положил на перевернутый мегафон, лежащий на полу. Потом Джамике наклонился, упер локти в бедра и продолжил:

– Я говорил, что если она и в самом деле прочла твое письмо, то к этому времени уже должна была бы все понять.

Хотя речь Джамике была лишена красноречивости отцов, его слова несли гипнотическую силу их языка. Потому что мой хозяин выслушивал их, словно древнюю историю, которая медленно заполняет разум, как огоньки тлеющих углей. Потом, когда Джамике со своей Библией и мегафоном ушел проповедовать, мой хозяин сидел, переваривая то, что сказал ему Джамике, пытался его словами утешить свой дух. Он вернул себе всю растерянную было им уверенность. Он отправился в ресторан «Мистер Биггс», в который она когда-то привела его, поел там. Он сидел в дальнем углу ресторана, где когда-то сидел с ней, только на новом стуле и за новым столом. Потом он пошел в магазин электроники и, пока Джамике был в своей церкви, купил подержанный телевизор. Он приготовился к тому времени, когда они начнут снова встречаться – теперь она не станет смеяться над ним из-за отсутствия у него телевизора.

Хотя мой хозяин с того дня ждал, что Джамике заговорит о Ндали, тот помалкивал. Джамике пребывал в убеждении, что она либо позвонит на номер, нацарапанный в конце письма, либо отправит письмо на обратный адрес. И мой хозяин уверовал в это. Эти мысли поглощали его целиком. Он был совершенно выбит из колеи, постоянно думая о том, что она сделает или чего не сделает. Иногда ему отчаянно хотелось освободиться хоть на несколько мгновений, подумать о давке в толпе, собравшейся на Крестовый поход Вознесения[119], или о приближающихся мероприятиях ДВСГБ, о которых ему рассказал Элочукву – от Элочукву он в последнее время отдалился – и которые могли вылиться в беспорядки в городе. Он, напротив, прогонял все эти мысли и вместо этого воображал, что Ндали прочла его письмо и хочет теперь встретиться с ним. Или что она прочла письмо и не поверила ни одному слову. Может быть, она просто считала, что такого не могло случиться и он, вероятно, все сочинил. Или она могла прочесть начало, а потом разорвала письмо, так и не узнав, что в нем. А может быть, она вообще не стала его читать. Может быть, она порвала его, а курьер видел ее за чтением чего-то другого, но решил, что она читает письмо. Нет, правда, давайте допустим невероятное: она прочла письмо и приняла все за правду, но решила, что уже поздно что-либо менять. Она замужем и неразделима со своим мужем. Они стали одно, и ничто не может разорвать связь между ними. Ничто. Этот человек спал с ней не один год, каждый день, гораздо больше, чем мой хозяин. Слишком поздно, слишком поздно, слишком поздно.