Стоял день, и стрелки маленьких настенных часов показывали 4:00, когда он поднялся, почистил зубы, сплюнул в канаву, несущую сточную воду из компаунда. Один из его соседей находился в ванной, которую мой хозяин делил с ним, и теперь до него доносился плеск мыльной воды, уходящей в сточную трубу. Он доел оставшийся с прошлого дня хлеб, покончил с ним в два приема, оделся и вышел из дома.

Он увидел, что дождь образовал небольшой залив рядом с компаундом. Эгбуну, хотя со времени его тюремного заключения я очень резко сократил частоту выходов из тела моего хозяина, в ту ночь я вышел посмотреть на дождь, как я смотрел на грозу, омыться в нем, пока мой хозяин крепко спит. Бо́льшую часть ночи я провел там с тысячью других духов всяких разновидностей, вдыхал неземной запах Бенмуо. Я не сомневался, что из-за грозы ни один дух не будет искать тела людей для вселения или причинения им вреда. И теперь, когда мой хозяин вышел из квартиры, я имел возможность собственными глазами увидеть последствия дождя. Глинистая земля размягчилась до такой степени, что его туфли оставляли в ней вмятины. Построенный из необработанного кирпича-сырца дом напротив того многоквартирного, в котором жил он, теперь ненадежно стоял на отмели.

Когда он в солнцезащитных очках, скрывавших его лицо, почти дошел до аптеки, отвороты его брюк пропитались глинистой водой. Напротив большого обувного магазина через улицу он увидел Элочукву и группу мужчин, почти на всех были черные жилеты, а в руках флаги Биафры. Они пересекли улицу. ДВСГБ. Они не протестовали – просто шли, некоторые из них палками перенаправляли движение. Он видел среди них Элочукву, возбужденного этим мероприятием. Мой хозяин покачал головой и пошел дальше – к аптеке.

Не дойдя немного до аптеки, он увидел машину, в которой узнал машину Ндали – на этой же машине она когда-то приезжала к нему домой. Он посмотрел на машину, на маленький постер на заднем стекле, и уверенность опять оставила его, он начал спрашивать себя, зачем он пришел. Он не знал, что ему делать дальше. Я осенил его предостережением – словами Джамике о том, что он больше не должен пытаться встретиться с ней. «Не делай этого, прошу тебя, пожалуйста, ради Христа, сына Божьего. Если она замужем и говорит, что не хочет тебя, то, после того как ты попросил у нее прощения, отпусти ее».

Но он никак не мог решиться. Даже когда он пытался позволить себе сделать это, бросить все, что-то тянуло его назад. Сегодня это было сокрушительное желание воссоединиться с ней. Завтра – жажда получить признание своих страданий, своей жертвы.