Джамике кивал с каждым словом друга.

– Я услышал все это. Я ее не побеспокою, хотя, нваннем, я не потерял ни капли любви, какую питал к ней. Мое сердце все еще полно, настолько полно, что не накрыть крышкой. То, что чувствую я, зная: вот она тут и отвергает меня, – хуже всего, пережитого мною раньше.

Он замолчал, потому что увидел таракана, появившегося на настенном зеркале. Он смотрел, как тот расправил крылья, слетел вниз на пол рядом со стулом[124].

– Оно хуже, брат, я это говорю без преувеличений. Это тюрьма не для меня, а для моего сердца. Оно у нее и заперто ею. – Он переместился на край кровати и откинулся к стене. – Бо-Че, я не хочу любить ее. Больше не хочу. Она плюнула на человека, который продал все, что имел, чтобы жениться на ней. Я не могу простить. Нет, не могу.

Но и говоря это, он знал: несмотря на все его ожесточение, он более всего хочет вернуть Ндали – снова проводить с ней ночи, любить ее. Он смотрел на Джамике, который покачивал головой.

– Но я хочу хотя бы знать, что с ней случилось. Я хочу знать, когда она решила бросить меня и выйти замуж. Ты меня понимаешь? Я продал все, я уехал ради нее, и я хочу знать, что она сделала для меня. Я хочу знать почему, по какой причине дикая мышь бегает по улице среди бела дня.

– Да, очень мудро, очень мудро, – произнес Джамике с таким же неистовством, с каким говорил мой хозяин.

– Я хочу знать, что случилось с ней, – снова сказал он чуть ли не скороговоркой, словно произносить эти слова было для него мучительно. – Я хотел написать ей, но не мог найти никого, кто бы помог мне отправить письмо из тюрьмы.

Так все оно и было, Чукву. И именно это его отчаяние заставило в свое время меня лично попытаться связаться с Ндали посредством исключительного действа под названием ннукву-экили, позволяющего получить доступ в пространство сна человека, чтобы передать ей сведения, которые хотел передать ей мой хозяин. Но, как я тебе уже говорил, Эгбуну, ее чи воспрепятствовала этому. И, как я тебе уже говорил, многие охранники даже не реагировали на просьбу моего хозяина о помощи, на просьбу отправить письмо. А тот из них, кто говорил по-английски, сказал ему, что если бы речь шла о письме на Кипр, то он бы смог ему помочь, а в Нигерию – нет, потому что будет дорого.

Мой хозяин посмотрел на своего друга с ужасом:

– Я хочу узнать, что она пыталась сделать для меня в то время.

Джамике хотел было заговорить, но мой хозяин продолжил:

– Я хочу, чтобы ты мне помог. И ты должен мне помочь. Видишь, что со мной сталось из-за тебя? – Джамике кивнул с выражением стыда на лице. – Ты должен помочь мне, Джамике. Ты должен пойти к ее мужу как проповедник и сказать ему, что тебе было видение для него. Рассказать ему то, что ты якобы знаешь о его жизни. Сказать, например, что ты знаешь его жену. Сказать ему, тебе было видение, что некто из ее прошлого, человек, который домогается ее, разрушит семью, если он не будет молиться.