Эчетаобиезике, мой хозяин вернулся в свое прежнее состояние – человека, одержимого противоречивыми мыслями. Он, как некая текучая субстанция, вновь заполнил тот сосуд, в котором был раньше. Он перестал устраивать засады у аптеки и переключил свое внимание на ее дом. Он останавливал машину в двух бросках камня от него и шел к магазину напротив. Он завязал знакомство с хозяином. Покупал у него пирожные и колу, сидел в одиночестве на скамейке, которую хозяин поставил рядом с магазином, ел и пил, болтал с хозяином, который говорил на искореженном английском. С этого наблюдательного поста, в солнцезащитных очках, которые мой хозяин никогда не снимал, он сначала видел, как она приезжает с работы домой вместе с мальчиком, потом видел, как приезжает ее муж. На третий день наблюдений ему пришло в голову спросить об этой семье у владельца магазина.

– Мистер Обонна? – уточнил человек, он был хауса и не знал языка отцов.

– Да, и его жена.

– А, мадам? Мой мало их знать. Ее сейчас совсем мало-мало говорит. Словно у нее рот нет. Она часто ходить.

Он посмотрел на владельца магазина, а тот почесал два длинных декоративных шрама на щеке. К магазину подошел мужчина в шортах, на плече у него висела рубашка.

– Благ тебе, – сказал клиент моему хозяину.

– Благ тебе, брат мой.

– Маллам, «Коубелл» хочу.

– Какой нада? Жесть-банка упаковка?

– Упаковка. Четыре штука. Сколько?

– Один банка четыре найра, четыре банка шестнадцать найра.

Когда клиент ушел, мой хозяин спросил владельца магазина, знает ли он что-нибудь про мистера Огбонну и его сына.

– Ааа, да-да. Мой их знать хорош-хорош.

Эгбуну, я тебе говорил, что мой хозяин владел даром удачи. Да, с ним случалось много худого, но то, что его оньеува подобрал в саду Чиокике, имеет силу. Потому что иначе он бы случайно не набрел на это место. Как иначе, Эзеува? Он всего лишь задал естественный вопрос, вытекавший из вопроса про семью:

– У них один сын?

И на это он услышал такой ответ:

– Малый тот? Да, один малый иметь. Чиномсо, один только малый.