Он сидел, пока она обслуживала тех, кто хотел позвонить или купить телефонный кредит, смотрел на эту женщину в ужасе от неожиданной смены объекта своего вожделения. Он почувствовал эрекцию.

– Я думаю, я приглашу вас к себе домой сегодня, чтобы вы знали, где я живу, и мы могли стать добрыми друзьями, – сказал он.

Женщина улыбнулась, не глядя на него. Она перебрала карточки, надела на них резинку.

– Вы меня даже не знаете, – сказала она.

– Значит, не хотите ехать? А как вас зовут?

– Я этого не сказала, – ответила она. – А зовут меня Чидинма.

– А меня Нонсо. Так поедете, Чидинма?

– О'кей, когда закроюсь.

Акатака, он оставался там, пока женщина не закрыла свою палатку, потом он повез ее к себе домой, остановился по дороге, чтобы купить две бутылки «Мальта Гинесс». Я поначалу не выходил из него, потому что хотел посмотреть, чем это кончится. Хотя я и сам способствовал тому, чтобы это случилось, мне хотелось попытаться понять это новое явление: человек еще мгновение назад чахнет от великой страсти к одной женщине, а потом вдруг загорается таким же страстным желанием к другой. Это загадочное явление. Кроме вопроса женщины, продолжит ли он и дальше искать свою жену или теперь будет любить ее, Чидинму, – на что он ответил: «Буду теперь любить тебя», – никакого сопротивления с ее стороны не было. Он набросился на нее, как оголодавший, чуть не сорвал с нее одежду, засунул руки под бюстгальтер, пил ее груди в безумной спешке. Много лет прошло с тех пор, как он видел обнаженную женщину, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к ней, а потому, когда дошло до дела, он почувствовал себя растерянным.

И вот в этот-то момент, уверенный, что случится нечто неожиданное, я вышел из его тела. Но крики в Бенмуо в ту ночь были такими чудовищными, что мне пришлось сразу же вернуться в моего хозяина, словно за мной гналось какое-то хищное животное. Так я вынужденно созерцал таинственную алхимию совокупления. Я вернулся в него, когда обращенные к нему уговоры женщины надеть презерватив в самый разгар страсти стали особенно настойчивыми. Но он не обращал на нее внимания. «Хотя бы не кончай в меня. Не кончай в меня», – умоляла она под его бешеный натиск, от которого сотрясалась кровать. Я присутствовал при том, как он испустил крик, а потом извергнул семя на пол.

Женщина лежала рядом, обнимая его, но он смотрел в стену. Когда его сердце успокоилось и высох пот, его чувства изменились. Он стал вспоминать прошедший день, как он подсел за стол к этой женщине. То, что он видел сейчас, было другим. Другим! Он видел пятна на лице женщины, одно шелушилось так, что превратилось в струпья. Он подумал об отсутствующих зубах у женщины и о чем-то похожем на шрам в ложбинке у нее между грудей. Он подумал о грязи у нее под ногтями, о том, как она этими пальцами снимала слизь с глаз. Он подумал о черной яме ее живота, когда они легли в кровать, о цитадели ее вагины. Он отстранился от нее, встал, подошел к окну и, глядя на улицу, вспомнил тело Ндали. Он вспомнил тот день, когда она настояла, чтобы он целовал ее вагину, и об отвращении, которое он испытал тогда.