Он снова поехал к ее дому, припарковал машину в нескольких метрах от входа на той стороне, откуда должна была появиться она. Машину он поставил у забора под деревом, из кроны которого доносился птичий щебет. Из здания за забором слышались детские голоса. Он сидел в ожидании, устремив глаза на дорогу, и наконец, когда солнце уже клонилось к закату, увидел ее машину. Он сто раз все обдумал и принял решение. Он уже приметил, что машины здесь появлялись редко, так как улица дальше сворачивала и заканчивалась тупиком. Но если бы за ее машиной ехала еще одна и из-за этого он не смог бы заблокировать дорогу, то он бы просто вышел из машины и встал у ворот, прежде чем она успела бы посигналить привратнику, чтобы тот впустил ее.

Эгбуну, этот миг наступил, в соответствии с тем планом, что он проигрывал в своем воображении. Увидев ее машину, он завел собственную и резко тронулся с места, а потом перегородил ей дорогу. Машины чуть не столкнулись, и раздавшийся после этого почти удара крик напугал даже его смятенный разум. Он вышел не сразу, дал успокоиться своему сердцу. Выйдя, он увидел ее, но не мальчика, который сидел сзади. Он подошел поближе и увидел обоих, она повернулась к мальчику, что-то говорила ему. Мой хозяин встал между капотами двух машин и замер в неподвижности. Он так долго, много месяцев после своего возвращения, ждал этого момента. Он почувствовал, что его трясет, что его сердце разрывается на части.

Человек в машине, остановившейся за ним, три раза сердито нажал на гудок и проехал мимо. А мой хозяин продолжал стоять. Потом Ндали вышла из машины. Она смотрела на него, он смотрел на нее. Он, казалось, видел в этом лице жизнь – ту жизнь, которую знал когда-то. Но он с трудом узнавал ее лицо. В нем появилось что-то новое, но в то же время оно оставалось и знакомым.

– Ты? – сказала она, словно сомневаясь в его существовании.

Он кивнул.

– Мамочка, – произнес он.

Она отступила к своей машине, наклонилась, сказала что-то мальчику. Потом она закрыла дверь и встала перед машиной.

– Опять ты? Что тебе надо?

Эгбуну, он покачал головой, потому что ему стало страшно.

– Мамочка, я прошу прощения за все. Я прошу прощения. Ты прочла мое письмо? Ты прочла…

– Постой! – воскликнула она. – Постой! – Она отступила, поднесла руку к лицу, показала на него наманикюренным ногтем: – Почему ты преследуешь меня? Почему ты приходишь в мою аптеку, в мой дом? Что все это значит?

– Мамочка…

– Нет-нет, прекрати! Прекрати! Не называй меня так, пожалуйста, я тебя прошу.

Он хотел было снова заговорить, но она повернулась к машине и к мальчику.