Хотя Машуле, конечно, больше вокалом заниматься нужно — огранкой того, что имеется, а не развитием диапазона. Малявке от природы многое дано. Соревноваться с ней мне, например, бессмысленно, она и раньше-то многих перепеть могла, а нынче и того круче стала. Её голос иногда до таких высот поднимается, что посуда звенеть начинает. Вот и сейчас сестрёнка одна исполняет новую песенку, наверно, лучше, чем мы вдвоём. Появляется ощущение, будто и воздух, и даже стены в зале вибрируют, а ведь поёт она не в полную силу, уж я-то знаю.

Вернись, лесной олень, по моему хотенью!

Умчи меня, олень, в свою страну оленью.

Где сосны рвутся в небо, где быль живёт и небыль,

Умчи меня туда, лесной олень!..52

После этой песни поднялся Константин Николаевич и извинился перед дамами за то, что ненадолго покидает их и уводит с собой графа — им кое-какие дела обсудить надо. При этом и меняна беседу пригласили:

— Александр, вижу, вы немного устали. Можете пройти с нами, я уверен, дальше Мария и одна справится.

Та-ак, кажется, я понадобился для разговора. Вот только не пойму, о чём великому князю со мной говорить? Не о песнях же? Неужто начинается третий тур "соревнований"? Беседа не иначе как "за жизнь" пойдёт, и меня станут проверять "на вшивость". Например, не заражён ли я "вирусом" нигилизма53? Не придерживаюсь ли философских воззрений старшего Патрушева? И вообще, как я отношусь к существующей власти? Блин, или мы о политике дебаты вести будем? Ох, не дай бог! С великими о политике болтать опасно. Ай, да чего гадать? Сейчас всё выяснится.

Естественно, отказываться от предложения я и не подумал, встал и пошлёпал туда, куда великий князь повёл. Нико́ла, кстати, тоже отправился вслед за нами, хотя его и не звали.

Пришли мы, как я понял, в рабочий кабинет Константина Николаевича. Он сел за свой стол, потом предложил присесть нам, и мы устроились на стульях, которые стояли напротив стола полукругом. Почему Нико́ла за нами увязался, великий князь не спрашивал, — наверно, так и было задумано. И что показательно, первый вопрос князь задал мне. Стало быть, я являюсь тем, с кем больше всего хотят поговорить.

— Александр, скажите, какое у вас сложилось впечатление о жизни в Сибири?

— Нормальное, Ваше Императорское Высочество. Сибирь — благодатный край. Суровый, но благодатный. Жизнь людей там складывается в чём-то хуже, а в чём-то даже лучше, чем в столице.

— Давайте, Александр, опустим титулование во время данного разговора. Обращайтесь ко мне по имени-отчеству.

— Как Вам будет угодно, Константин Николаевич.