«Таким образом, вместо того, чтобы доказать, что машина, освобождая рабочих от жизненных средств, в то же время превращает последние в капитал, применяющий этих рабочих, господин апологет с помощью своего испытанного закона спроса и предложения доказывает, наоборот, что машина не только в той отрасли производства, в которой она введена, но и в тех отраслях производства, в которых она не введена, выбрасывает рабочих на мостовую.»[532]

Подвергая резкой критике апологетические увертки буржуазных экономистов, К. Маркс подчеркивал, что здесь речь идет не о машине как таковой, а прежде всего об условиях и о последствиях ее капиталистического применения. Ибо «не подлежит никакому сомнению, что машины сами по себе не ответственны за то, что они «освобождают» рабочих от жизненных средств. Они удешевляют и увеличивают продукт в той отрасли, которой они овладевают, и сначала оставляют без изменения массу жизненных средств, произведенную в других отраслях промышленности. Следовательно, после введения машин, как и до него, в распоряжении общества находилось все такое же или большее количество жизненных средств для высвобождения рабочих, если оставить в стороне огромную часть годового продукта, которая расточается неработающими. И в этом – pointe (зацепка) экономической апологетики! Противоречий и антагонизмов, которые неотделимы от капиталистического применения машин, не существует, потому что они происходят не от самих машин, а от их капиталистического применения! А так как машина сама по себе сокращает рабочее время, между тем как ее капиталистическое применение удлиняет рабочий день; так как сама по себе она облегчает труд, капиталистическое же ее применение повышает его интенсивность; так как сама по себе она знаменует победу человека над силами природы, капиталистическое же применение порабощает человека силами природы; так как сама по себе она увеличивает богатство производителя, в капиталистическом же применении превращает его в паупера и т. д., то буржуазный экономист просто заявляет, что рассмотрение машины самой по себе как нельзя убедительнее доказывает, что все эти очевидные противоречия суть просто внешняя видимость банальной действительности, сами же по себе, а потому и в теории они вовсе не существуют. Таким образом, он избавляет себя от всякого дальнейшего ломания головы и кроме того приписывает своему противнику такую глупость, будто он борется не против капиталистического применения машины, а против самой машины»[533].

Нужно при этом иметь в виду, что хотя машины неизбежно вытесняют рабочих из тех отраслей промышленности, в которых они введены, однако они не могут вызвать увеличение занятости в других ее отраслях. Но само по себе это действие не имеет ничего общего с так называемой теорией компенсации, имеющую ярко выраженную апологетическую направленность. Ведь поскольку всякий машинный продукт (например, один аршин машинной ткани) дешевле, чем вытесненный им аналогичный продукт ремесленного (мануфактурного) труда, то отсюда вытекает «следующий абсолютный закон: если общее количество товаров, произведенных машинным способом, остается равным общему количеству замещенных ими товаров, производившихся ремесленным или мануфактурным способом, то общая сумма прилагаемого труда уменьшается. То увеличение труда, которое обусловливается производством самих средств труда, – машин, угля и т. д., – должно быть меньше того труда, который сберегается применением машин. Иначе машинный продукт был бы не дешевле или даже дороже ручного продукта. Однако общая масса товаров, производимых при помощи машин сократившимся количеством рабочих, не только не остается без изменения, но, напротив, вырастает до размеров, далеко превышающих общую массу вытесненных ремесленных товаров»[534].