Таким образом, эксплуатация капиталистом свободного рабочего предполагает продажу последним своей рабочей силы, которую покупает первый. Позднее, в «Капитале» К. Маркс пояснил, что этот рабочий свободен в двояком смысле: 1) он есть юридически свободная личность и в силу этого распоряжается своей рабочей силой как товаром по собственному усмотрению; 2) он не имеет для продажи никакого другого товара, «гол как сокол», а потому не располагает средствами производства и жизненными средствами, необходимыми для осуществления своей рабочей силы.

Приводя в движение средства производства, принадлежащие капиталисту, этот свободный рабочий затрачивает свой труд, являющийся функцией его рабочей силы. Разумеется, произведенный продукт также принадлежит капиталисту. Стоимостный эквивалент части данного продукта рабочий получает в форме заработной платы, а другая часть последнего, выраженного в стоимостной форме, образует соответственно прибавочную стоимость, которую присваивает (отчуждает) капиталист. Поэтому рабочий день делится на две части: необходимый и прибавочный труд. Такое деление является отнюдь не фикцией, как считает автор, а опять-таки реальным фактом, истоки которого берут свое начало с момента возникновения социальной дифференциации общества, т. е. появления классов. Вот почему подобное деление рабочего дня имеет место и в условиях капитализма, независимо от того, в каком подразделении общественного производства трудятся наемные рабочие: будь то первое подразделение, в котором осуществляется производство средств производства или второе подразделение, в котором производятся предметы потребления. Но и в том, и в другом случае эти рабочие получают созданный ими необходимый продукт не в натуральной, а в денежной форме, т. е. заработной платы.

Весьма важно отметить, что М. Блауг признает общеизвестный факт: при капитализме труд является не свободным, а принудительным, ибо здесь «желания и интересы рабочих подчинены желаниям и интересам капиталистов». Это подчинение обусловлено «деспотизмом рабочего места» и именно в этом и только в этом смысле «прибыль есть результат «эксплуатации»».

Но что порождает этот «деспотизм»? Автор сознательно уклоняется от прямого ответа на данный вопрос. «Крутясь как белка в колесе», он пришел к следующему заключению: «Итак, проведенный взгляд на сущность трудового договора и истинную природу того, что Маркс называл «трудовым процессом», подсказывает нам объяснение сущности прибыли как прибавочной ценности (стоимости. – Н.С.), которое полностью расходится со всеми прочими взглядами на трудовую теорию ценности (стоимости. – Н.С.). Это скорее социологическое, чем экономическое толкование, которое в самом деле в неявной форме можно найти в исходных утверждениях Маркса, касающихся трудовой теории ценности (стоимости. – Н.С.). Некоторые современные марксисты, склонные отказаться от трудовой теории ценности (стоимости. – Н.С.) как несостоятельной, сделали свой выбор в пользу рассуждений, которые обещают дать лучшее толкование понятия «эксплуатация». И здесь следует сказать о том, что Маркс еще раз проявил замечательную способность проникновения в суть дела. Даже если он и использовал ее не наилучшим образом: контракт о работе по найму при капитализме «несовершенен» в том смысле, что в нем оговаривается ставка заработной платы и длительность рабочего времени в часах, но ничего не говорится об интенсивности или качестве труда, который выполняется по договору. При сложившемся характере производственных процессов лишь в редких случаях выпускаемую продукцию можно отнести за счет каждого отдельного рабочего; поэтому повременная заработная плата распространена в большей мере, чем сдельная оплата труда. Но это означает, что капиталисты каким-то образом должны обеспечить необходимое качество труда путем постоянного контроля над выполняемой работой, подкрепляемого угрозами увольнения. Короче говоря, существует нечто, что можно было бы назвать «деспотизмом рабочего места», и прибыль достается только тем капиталистам, кто настоящий деспот»[667].