В синагоге весь бейт мидраш был занят нашими мужьями и сыновьями. Они изучали Тору в парах, прерываясь только на чашку кофе с печеньем, которые накрыли для них на столе женщины из общины, чтобы все могли заниматься до поздней ночи. Мими собирала нас в маленькой комнатке сбоку, и мы все расселись и ждали начала.

Бат-Шева тоже пришла и устроилась в первом ряду. Мы видели ее в эти дни, но никто так и не заговорил с ней; а что тут скажешь? Аяла спала, свернувшись у нее на коленях. По сторонам от Бат-Шевы сидели Леанна Цукерман и Наоми Айзенберг и несколько девочек-старшеклассниц, чуть дальше – Илана, Хадасса и Нехама. Бат-Шева оглядывала комнату без всякой злости или неловкости. Она вообще смотрела поверх нас. С Леанной, Наоми и девочками она создала отдельную общину, маленькую, но свою.

Мими стояла перед нами. Лицо горело решимостью; она больше не выглядела нежной и ранимой. Она подготовила урок по книге Руфи, которую читают в синагоге на второй день праздника. Мы хорошо знали эту историю, но редко над ней задумывались; ей не отводилось такого внимания, как Моисееву Пятикнижию.

Мими начала с пересказа истории: во времена правления судей на Землю Израиля обрушился голод, и Элимелех и Наоми отправились в землю Моавитскую, где их сыновья женились на моавитянках Руфи и Орфе. Они жили в согласии до самой смерти Элимелеха, но вскоре нежданно умерли и оба сына. И женщины, оставшись одни, отправились обратно. В пути Наоми умоляла своих невесток вернуться в свою землю, к своему народу. И Орфа попрощалась и пустилась домой. Но Руфь не бросила свою свекровь. «Куда ты пойдешь, туда и я пойду, – сказала она. – Твой народ будет моим народом». Когда добрались они до Израиля, город пришел в движение: это ли Наоми, что жила в достатке, возвращается с пустыми руками? И что это за моавитянка вместе с нею? И Наоми закричала, что пришла ни с чем, что испытала несчастья и горести.

Каждое утро Руфь ходила на поля богачей и собирала за жнецами колоски. Однажды хозяин поля Вооз заметил ее и отправил домой с корзиной еды. Увидев это, возрадовалась Наоми, потому что Вооз был дальним родственником Элимелеха и, быть может, он исполнит свой религиозный долг и женится на Руфи. С наступлением ночи Наоми велела Руфи пойти к Воозу, и она сделала, как сказала Наоми. Она легла в ногах Вооза, и он проснулся в испуге. «Это я, Руфь, – сказала она, – пришла к моему избавителю». Вооз и Руфь поженились, и родился у них сын, и в глазах людей это было хорошо. И сына звали Овид, который родил Иессея, который родил Давида, царя Израиля.