– Ты сегодня тихий.

– Да я всегда такой, – заметил я, а потом спросил: – Почему никто не приехал? Другие дяди и тети? Почему их не было на похоронах?

– Они не одобряли поведение твоей тети.

– Почему же?

– Она долгие годы жила с женщиной.

– Фрэнни, – сказал я. – Она жила с Фрэнни.

– Ты ее помнишь?

– Да, смутно, но помню. Она была милой. У нее были зеленые глаза, и она любила петь.

– Они были любовницами, Ари.

– Ясно, – кивнул я.

– Тебя это беспокоит?

– Нет.

Я ковырялся вилкой в тарелке. Потом поднял взгляд на отца, но он опередил мой вопрос.

– Я любил Офелию, – сказал он. – Она была доброй и порядочной.

– Вас не смущало, что она живет с Фрэнни?

– Кого-то смущало, – ответил он. – Твои дяди и тети, Ари, – они просто не могли с этим смириться.

– А тебя не смущало?

На лице у папы возникло странное выражение, будто он пытается сдержать гнев. Я понял, что он злится на мамину семью, а еще ощущает бессмысленность этой злобы.

– Думаешь, мы бы позволили тебе жить у нее, если бы это имело для нас значение?

Он повернулся к маме. Она кивнула.