— Ладно, Анжела, не выступай. Посмотри-ка лучше, какие я тебе привез цветочки… и еще кое-что. — Недавний ревностный родитель, сейчас он вел себя как вяло-невозмутимый отчим, который по просьбе жены заехал поздравить падчерицу и которому, в сущности, глубоко наплевать, как его тут встретили и что ему тут сказали: закинув в рот маслину, он сплюнул косточку в кулак и, не спеша, потягиваясь, поднялся с дивана. — Татьяна, пошли посмотрим.

Всклокоченная крошка нервно оглядела себя в зеркале, наверное, вспомнив, что впопыхах могла одеться не в том порядке, прошипела еще что-то нечленораздельное в адрес отца, но, увидев весеннюю композицию из сказочных розовых тюльпанов, нарциссов и ирисов в белой корзине с серебристыми бантами, слегка расслабилась: — Вау!

— Тут для тебя еще кое-что… в принципе зима уже кончилась… короче, держи!

Заглянув в большой пакет, Анжелка кокетливо запустила туда лапку и извлекла шубу.

— Ого! Как бы щипаная норка? А сколько она стоит? Тысяч пять баксов?

— Какая разница?

С ума сойти! Шубка, безусловно, смотрелась неплохо, но сильно смахивала на цигейку, а за пять тысяч баксов, между прочим, можно было исколесить пол-Европы и столько всего увидеть! И Лувр, и собор Святого Петра, и Трафальгарскую площадь.

Покрутившись перед зеркалом, Анжелка с пристрастием поизучала свою бледную физиономию, изрядно потускневшую после двух дней непрерывной любви, — оттянула пальцами нижние веки, взбила челку, облизала губы — и недовольно скривилась:

— Жалко, темная, была б посветлее, б

ыло б лучше.

Странное дело: прилетевший за две тысячи километров отец не обиделся, не разгневался — безразлично пожал плечами:

— Не нравится, снимай.

— Ну и сниму! Подумаешь, напугал! — Жуткая нахалка стащила шубу и — о, ужас! — бросила ее отцу прямо в лицо. — Вали ты со своей шубой, знаешь куда?!

Не побоявшаяся показаться невежливой, «квартирантка» моментально рванула на кухню, решив для себя, что, если Швырковы сейчас начнут орать и ругаться, она удерет еще куда-нибудь подальше. Хоп-хоп-хоп — в метро, на электричку и к Жеке!

К счастью, обошлось без эксцессов. Сначала за праздничный стол, лениво подтянув к нему ногой стул, уселся тщательно скрывающий свои эмоции отец, через несколько секунд — не скрывающая своих эмоций, свирепая дочь.

Веселенький день рождения! Лютая Маленькая Разбойница, нарушив все свои белково-лепидные и прочие диеты, с жадностью беспризорницы поглощала высококалорийные продукты и, запивая икру и осетрину торопливыми глотками французского шампанского, посверкивала на отца злыми щелочками глаз. В ответ на ее испепеляющие взгляды он иронично похмыкивал, чем приводил Анжелку в еще большее бешенство.