— Девочки, зачем же вы так нагрузились? Тс-с-с! Слава спит.

Жека обняла маму, и сразу бросилось в глаза, как Инуся постарела. Или ей так не шел байковый халат и неаккуратный хвостик давно не крашенных, поседевших волос? Высокая, стройная Жека, в джинсах и свитерочке, выглядела младше не на три года, а на все десять. Или даже пятнадцать.

— Танюша! — Мама прижалась, поцеловала, заплакала, и сделалось ужасно стыдно за свои нечестные мысли. — Как ты, дружочек?

— Все нормально, мам, кроме…

— Да-да, конечно. Заходите, девочки, заходите, чайник горячий.

На кухне Жека распахнула окно в солнечное утро:

— Как хотите, а я закурю! — вытащила из сумочки сигареты, кошелек и положила на стол две «тысячные». — Вот, Инк, возьми.

— Господи, что ты, Женечка! Не нужно! Зачем это?

— Бери-бери, не валяй дурака! Тебе пригодится.

— Инусь, я тоже привезла двести долларов, только не успела поменять.

— Что вы, девочки, ей-богу!

Инуся покраснела, растерялась, а деньги так и остались лежать на краю стола. Налив всем привезенного Жекой кофе, мама присела на краешек табуретки и, будто в оправдание, зачем-то начала рассказывать, сколько пришлось заплатить, чтобы Бабверу увезли в морг, сколько стоит гроб, сколько кремация.

— Кончай давай, Инк, про это! Пожалей Танюху! У нее сейчас истерика будет.

Испуганные бархатные глаза наполнились слезами:

— Жек, я сама не знаю, что говорю! Зачем я действительно? Простите меня, девочки! Но так надоело это проклятое безденежье! Я даже не смогла купить ей хороших цве… — Инуся разрыдалась, закрыв лицо маленькими ладошками, красными, опухшими от стирки, с неухоженными, обломанными ногтями.

В половине одиннадцатого все были в черном. Жека курила на кухне. Красавец папа впервые в жизни очень некрасиво горбился у окна, глядя вниз: не подошел ли похоронный автобус. Инуся суетилась: хотя все было готово, она еще раз протерла пыль в столовой, где тянулся длинный, во всю комнату стол, составленный из двух своих и большого соседского стола, перетерла тарелки, полила свои фиалки. Наконец присела. — Вроде все? — и снова вскочила. — Поди сюда, Танюш! — В детской зачем-то плотно прикрыла дверь. — Я хотела предупредить тебя… придет Павлик.

— С какой стати?

— Видишь ли, Тань, Павлик как узнал… про Бабверу, сразу прибежал ко мне. Я не смогла просто так выставить его. Вчера помогал мне весь день, мы с ним вместе двигали мебель. Я подумала, что если человек приходит в такую минуту…

— Мне безразлично. Если ты позвала его, пусть приходит.

На улице вовсю шпарило солнце. Весело, будто ничего не случилось, чирикали глупые воробьи, купаясь в грязном песке на площадке возле дома. Под старой вишней топтался Павлик. На том самом месте, где обычно они расставались и никак не могли расстаться. В его нестриженых темных волосах было полным-полно белых лепестков.