Соседи выключили магнитофон, отгудели водопроводные трубы, простучала последняя электричка, а никакого разумного решения не находилось. Единственный альтернативный вариант — спуститься вниз и встретить респектабельного гостя у подъезда — представлялся более чем рискованным: бабки на лавочке и скучающие пенсионерки с нижних этажей не упустят ни одной детали нежной встречи «Женькиной Таньки» с приехавшим на «мерседесе» «шикарным мужиком» и в тот же день доложат Жеке. Жека может проболтаться Инусе, перепуганная Инуся помчится к папе!

В три часа ночи, когда от отчаяния полились слезы, гудящую голову внезапно посетила одна, на первый взгляд глупая, но вместе с тем, пожалуй, не такая уж и глупая мысль.

8

Желтой прессы, с помощью которой тетенька регулярно пополняет свой словарный запас, хватило на то, чтобы застелить коридор. Больше и не требовалось. «У нас на днях начинается ремонт!» Дизайнерская фантазия сконцентрировалась на Жекиной комнате. Буфет Эммы Теодоровны Орловой-фон Штерн говорил сам за себя. Как выразилась бы тетенька, это вам не у Пронькиных на даче! Остатки былого величия: извлеченные из недр буфета, отмытые и начищенные тарелочки, подсвечники, немецкие «пастушеские» статуэтки, серебряное ведерко для шампанского с гравировкой Глубокоуважаемому Алексею Ивановичу Орлову от коллектива сотрудников НИИСТРИ, 2 октября 1976 г. — были выдвинуты на передний план и частично расцветили «Коперника». Множество ярких пятен рассеивает зрительское внимание и отвлекает от созерцания дефектов!

С тетенькиной диван-кроватью вышла «непруха» в буквальном смысле этого Жекиного словечка: отчаянные попытки сдвинуть с места провальную, тяжеленную рухлядь, чтобы заменить ее на антикварный диванчик, закончились воплем, сломанным ногтем и кучей пыли и трухи. Спасти зеленовато-псивую вредину мог лишь синий томик издания пятнадцатого года, заложенный костяным ножом для разрезания бумаги и «случайно» забытый в изголовье. «А это что за книжка?» — «Это тетенька перечитывает Тургенева». — «Надо же!»

Проект «обитель страстных поклонников старины» все-таки сильно портили окна — не мытые, наверное, с осени, но не исключено, что и с позапрошлой весны. Если вы помешаны на статуэтках и подсвечниках, это вовсе не значит, что вы годами не моете окна… Извините, но у нас же ремонт!

В половине одиннадцатого осталось лишь переодеться. Легко сказать! А во что? Все летнее барахло застряло у Анжелки. В шкафу болтались на «плечиках» немыслимо красное рыночное платье и сшитая Инусей года три назад юбочка. Впрочем, очень миленькая. По-детски короткая юбочка и черная маечка в обтяжку сделали студентку второго курса похожей на восьмиклассницу, собравшуюся в кино со знакомым мальчиком. Причем на дневной сеанс… С накрашенными хлопающими ресницами, распущенными волосами и розовыми щечками, все еще пылающими после борьбы с проклятым Жекиным диваном, вид получился совсем уж одиозно кукольный. Фу!.. Или ничего?.. Сомнения вытеснило новое воспоминание об остатках прежней роскоши: где-то должны быть чайные ложечки — серебро, позолота, витые ручки.