Сорвавшись на высокой ноте — зонта-а-а-а! — Жека закашлялась и расхохоталась:

— Концерт окончен, бобик сдох! Кстати, как думаешь, «легко уладить с помощью зонта» — это об чём?..

— Не знаю.

— Вот и я башку сломала! Может, чегой-то из сферы жесткого сексу? Высший пилотаж? Чего девушка по своей жуткой неопытности пока еще не освоила? — Жека опять попыталась изобразить, что ей безумно смешно, но не сумела — болезненно сморщилась. — Долго мне еще нести всякую ахинею? Ну, чем мне тебя развеселить, Танюшечка, как утешить?.. Ой, забыла, старая идиотка, я ж тебе мороженого купила! Фэ эр гэ! От империалистов! С орехами! При советской власти мы б за такое партбилет отдали!.. Ха-ха-ха!.. Хошь анекдот из прошлой счастливой жизни? Историку может пригодиться. Значица, принимают мужика в партию, спрашивают: пить бросишь? Брошу. А курить? Брошу. И по бабам шастать не будешь? Не буду. А жизнь за партию отдашь? Запросто! На хрена мне такая жизнь?

Охваченная яростным желанием развеселить и утешить, Жека, хохоча, распахнула холодильник, засунула нос в морозилку: «Где ж оно, зараза?» — и не увидела, как губы печальной племянницы сами собой растягиваются в улыбку: в берлоге раздалось долгожданное «па-ра-ра-пам… па-ра-ра-пам!». Но недаром у тетеньки был абсолютный музыкальный слух — из-за дверцы холодильника выплыли два огромных, выразительно округлившихся светло-карих глаза.

— Или у меня слуховые галлюцинации, Танюха, или твой кадр страстно жаждет пообщаться! Чего сидишь? Беги давай!

Сердце колотилось как сумасшедшее, руки дрожали, и в панике, кажется, нажав не на ту кнопку, она перепугалась невероятно, услышала завораживающее «это я» и онемела…

— Татьяна, прошу, не клади трубку! Мне Анжела сказала, что… в общем, я в курсе того, что у тебя случилось. Прими мои соболезнования и, если что-нибудь нужно, обязательно скажи. Короче, надо увидеться. У меня самолет завтра в восемь вечера, приеду к тебе утром, в одиннадцать, говори адрес, записываю!

Не дав опомниться, он даже не дослушал, как на краю земли отыскать серую девятиэтажку: «Не волнуйся, найду!» — и так быстро отключился, что при всем желании уже невозможно было что-либо изменить. На это, видимо, и был сделан расчет. Однако господин-трусишка напрасно притворялся суперзанятым и потому лаконичным: никакого желания что-либо изменять не было. Была счастливая физиономия, расплывающаяся в стекле книжного шкафа… Такого старого и обшарпанного, что сразу же пропала всякая охота расплываться!.. Кошмар! Как же можно было приглашать его сюда, в столь убогое жилище? Что подумает человек, который привык к трехэтажным особнякам и пятизвездочным отелям, к тому же, не в пример большинству мужчин, всегда такой ухоженный, загорелый, свежий, будто только что наплавался в бассейне, когда увидит засиженные мухами книжные полки, выцветшие обои, желтый, протекший потолок, прожженный сигаретным пеплом палас, допотопную, пыльную стенку «Коперник», купленную еще до Жекиного замужества? Конечно, он подумает: мало того, что они нищие, так еще и жуткие грязнули!