Страх перед подобным развитием событий позволил пренебречь врожденной скромностью и, накрыв ладонью большую руку, отдыхающую на подлокотнике кресла, прильнуть губами к крепкому подбородку с мельчайшими точечками потенциальной бороды — дабы проверить истинные намерения загадочно задумчивого мужчины, пока блондинка еще находится на борту самолета, под защитой российских властей.

Левый глаз «работорговца» приоткрылся — блестящий, лукавый:

— Татьяна, не приставай ко мне. Иначе я за себя не ручаюсь… хи-хи-хи… боюсь, придется совершать аварийную посадку.

На выходе из вертящихся дверей гигантского здания аэропорта, наполненного многообещающей праздничной суетой, яркой пестротой одежд, радостным многоязычием, она, признаться, испытала состояние, близкое к шоку. Ничего себе заграница! Между пыльными машинами и автобусами слонялись усатые дядьки, как две капли воды похожие на тех, что торгуют на Жекином рынке. За провинциальной автобусной станцией тянулось мрачное, выжженное бешеным солнцем плоскогорье, а вдали, в раскаленном мареве, подрагивали серые пятиэтажные «хрущевки». Спрашивается, зачем было лететь так далеко?

— Ну, как, Татьяна, нравится? По-моему, классно! Располагайся, будем загорать. — Оседлав свой необъятный чемодан, он прикрыл макушку носовым платком и подставил солнцу расплывшееся в блаженстве лицо.

Никто здесь, разумеется, не загорал. Лишь один-единственный сотрясающийся от смеха шутник.

— Видела бы ты, какие у тебя растерянные глазки!.. Ха-ха-ха!.. Ладно, не боись, сейчас махнем на пляж. Постой-ка здесь, покарауль, а то эти усатые гаврики быстренько свистнут наше барахлишко. Им это как делать нечего!

Для публики надутый, высокомерный, этакий конкистадор в стране аборигенов, он сделал всего лишь несколько ленивых шагов и сразу добился желаемого результата — вся площадь пришла в движение: зазывно крича и отталкивая друг друга, к нему со всех сторон ринулись туземцы. Престарелый тощий дядька цвета головешки из потухшего костра первым цепко ухватил громадный чемодан и спортивную сумку и с торжествующим улюлюканьем понесся к длинной, будто крокодил, машине.

На заднем сиденье красного «кадиллака», наверняка сошедшего с конвейера еще во времена маккартизма, рядом с так счастливо возбужденным мужчиной, словно он только что удрал из тюрьмы, его тоже достаточно авантюрная спутница почувствовала себя героиней романов Чейза, которую ждет впереди полное опасных приключений путешествие по пыльным дорогам Техаса.

Лихо захлопнув багажник, водитель запрыгнул за руль, врубил магнитофон, и приключения начались! Упитанный, усатый дядька — копия Жекиного Али-Бабы, — отскочив от рванувшего с места в карьер «кадиллака», одним прыжком взлетел на тротуар и замер, дико выпученными глазами глядя вслед огненно-красному смерчу — столб пыли, бешеный ритм и сдавленный хохот.