– Прикольная фамилия. Что-то такое восточноевропейское. Маша улыбнулась.

– Да нет, это всего лишь ивритизированный вариант Комаровой. В Израиле проще жить с короткими фамилиями, привычно звучащими для слуха израильтян.

Мне пришлось согласиться. Ивритоговорящие учителя мою фамилию по-человечески прочитать не могли ни за что, и в их устах она звучала то как Прокопаева, то как Прукупива, то как Фрокупиева. Все потому, что в письменном иврите почти не было гласных букв, и приходилось их угадывать, а буква “п” и буква “ф” писались одинаково, если не считать точки внутри, о которой никто никогда не заботился.

– Я тоже хочу поменять фамилию.

– На какую? – спросила психолог Маша Комарова, то есть Ятуш. – Фон Таузендвассер?

Я радостно хихикнула, а Маша сказала:

– Может быть, ты фантазируешь о том, чтобы у тебя был другой папа.

– С чего это вы взяли?

– Папы увековечены в наших фамилиях, они ведь обычно достаются нам от них.

– Мой папа со мной сто лет не разговаривал, – впервые призналась я Маше. – Его никогда нет дома, когда я звоню. Я по нему очень скучаю.

– Еще бы. Это же твой папа. Когда ты разговаривала с ним в последний раз?

– Точно не помню. Наверное, четыре месяца назад. Или даже больше. Тут время как-то иначе течет, чем у нас. Кажется, что здесь оно проходит очень быстро.

– Четыре месяца?! – Маша даже не потрудилась скрыть изумление. – Как же так? Когда ты уезжала, в твоей семье были проблемы?

– Какие проблемы, о чем вы говорите? – испугалась я.

Маша, по-моему, тоже испугалась своей реакции.

– Я имею в виду… может быть, ты заметила, что твои родители… ну, вдруг они поссорились… или… решили… Может ли быть, что твой папа ушел из дома?

– Что?! – вскричала я. – Как вы смеете так думать?! У нас в семье никогда не было разводов, начиная с моих прадедов с обеих сторон, а до них разводы исторически не приветствовались.

– Тебя страшит такая возможность – развод родителей. Она кажется тебе неприемлемой.

– Она меня не страшит, ее просто не может быть!

– Почему? – спросила Маша. – Расстаться или развестись – это человечно. Ты же сама недавно узнала, что можно встречаться с одним человеком, а хотеть целоваться с другим.