– Ты злишься, Зоя, – после паузы сказала Маша с таким многозначительным и умным видом, будто она была царицей Еленой, откопавшей Истинный Крест.

– Да нет, я просто сгораю от счастья и любви ко всему человечеству! – огрызнулась я. – Конечно, гораздо проще посылать за психологической помощью бесправных учеников, чем просить о ней. И гораздо проще лечить этих малолеток, чем взрослых. Удобно вы все устроились. И что я должна теперь с этим знанием делать?!

– Ничего ты с ним не должна делать, – пробормотала Маша, – ты не должна нести такую ношу за своего воспитателя. Спасибо, что ты со мной поделилась, ты правильно сделала.

Еще бы! Стукачество было самым правильным делом в Деревне, это мы уже выяснили.

– Я тоже, между прочим, ему верила! Я верила, что он сильный, умный, что он знает, что делает. А он оказался…

– Он разочаровал тебя. Ты ожидала от него большего. Ты не ожидала, что он просто человек.

– Это я не ожидала, что он просто человек? Да я всегда, всегда видела в нем человека, просто ничегошеньки о нем не знала. И он меня не знает, и ему даже не интересно, что я там себе думаю и чем живу, и никаких усилий не прилагает, чтобы узнать, и… И теперь у меня такое ощущение, что его вообще никогда у меня не было.

– Зоя, – сочувственно произнесла психолог Маша. – У тебя есть веские причины злиться. Твой папа с тобой долгие месяцы не общался, и на твоем месте я бы тоже сердилась и недоумевала. Злись, Зоя, как же иначе? Ты имеешь полное право на ярость.

Папа?! При чем тут папа?

А при чем тут Тенгиз? Чего это я разошлась на пустом месте? Маша опять попала в точку: мое чувство ошиблось мишенью. Нет, я на Тенгиза давно не злилась. Ему я сопереживала, как никогда не сопереживала самой себе.

– Наше время подходит к концу, но напоследок я бы хотела тебе посоветовать…

– Вы же говорили, что психологи не дают советов, – перебила я ее.

– Говорила, – согласилась Маша. – Но иногда я допускаю промахи. Опаздываю, переношу встречи, забываю приготовить тебе стакан с водой, даю советы, когда ты не просишь. Это бесит и злит.

– Ну да, – согласилась я. – Бесит и злит страшно. Вы меня бесите и злите. Подозреваете моих родителей во всяких ужасах и кошмарах.

Маша покивала головой:

– Да, пожалуй, я была неправа. Я не должна была такое предполагать, ведь я совсем не знаю твоих родителей. Ты знаешь их намного лучше меня.

– Вот именно!

И тут я поняла, что весь мой гнев сдулся и больше я ни на кого не злюсь. Мне просто было очень и очень обидно. И больно. Но я не была уверена, по какому именно поводу, а времени, чтобы разбираться, не осталось.