– Нет! Это совершенно разные вещи! Это вообще никак не связано! Я за Натана Давидовича замуж не выходила… – Тут я осеклась, потому что поняла, что это одна часть моего Я пытается торговаться с моей совестью, а другой части моего Я, как и самой совести, это ничуть не понравилось.

– Страшно допустить такую мысль, как развод родителей, – повторила психолог Маша свое дурацкое предположение. – Действительно, страшно, когда привычные устои и порядки, которые видятся незыблемыми, вдруг пошатываются. И тогда кажется, что вселенная лишается опоры. Это ощущение хаоса.

Все это прозвучало кощунственно, но не было лишено толка. Так всегда было с Машей – даже если она говорила полную ерунду, в этой ерунде всегда отыскивалось зерно близкого мне смысла.

Но мне не хотелось это признавать.

“Зоя Прокофьева была смелой и отважной юной девой. Она ничего не боялась. Ее доблесть не знала равных, подобная доблести крестоносцев, все побросавших и отправившихся высвобождать Град Обетованный из рук неверных!”

Так что я продолжила возмущаться:

– Да не страшно мне! И я никуда не убегаю! Вообще, нет ничего плохого в побеге – моя мама не права, и Тенгиз тоже не прав. Он вообще не имеет право голоса. Только люди, не способные никуда с места сдвинуться, могут такое утверждать. Моя мама застряла в Совке и все еще думает, что ее коммунистические идеалы кому-то интересны. А Тенгиз так вообще…

Мне захотелось попить воды, и я протянула руку к столику, но напоролась на пустоту, ведь привычного стакана с водой Маша не удосужилась приготовить.

– Что Тенгиз?

– Да ничего! Он не в состоянии ступить за порог этой проклятущей Деревни. Вы бы видели его позавчера! Он не смог даже за ворота выйти, чтобы достать мои сумки из дедушкиного такси.

– О чем ты говоришь, Зоя?

Маша вдруг сделалась взволнованной, намного больше, чем была до сих пор. Можно было подумать, что персона Тенгиза была ей важнее, чем моя собственная.

– Да ни о чем. Сами у него спросите. Спросите у него, когда он в последний раз выходил из Деревни, когда ездил в город, когда сам себе покупал сигареты?! Вы его хоть раз встречали вне Деревни? Может быть, он приезжал на общие сборища педагогов программы “НОА”, как все остальные нормальные мадрихи?

Об этих семинарах мне было известно от Фридочки, которая оттуда возвращалась возмущенная и негодующая, что опять потратила время на пустую болтовню.

Машин взгляд стал рассеянным, меня не видящим.

– Вы должны быть психологом и ему тоже, а не только мне. Я знаю, что вы встречаетесь и с мадрихами, но свою задачу не выполняете. Он от вас скрывает правду, а вы верите!