Однажды на перемене я пошла бродить вдоль деревенской ограды, поглядела сквозь прутья наружу и поняла, что снаружи ничего не было. Снаружи был вакуум. Голое ничто. То есть нет, не вакуум: в вакууме нет песка и пыли. А вне Деревни была пыль и был песок, но больше ничего.

В это сложно поверить, но в тот момент я поймала себя на мысли, что Тенгиз отдал мне свое заклятие; что заклятие не может просто так взять и исчезнуть, кануть в небытие. Чтобы от заклятия избавиться, его нужно кому-нибудь передать по наследству, с согласием или без, это не важно. Оно как узелок из старого мультика “Сказка про лень”, заразное и никуда не девающееся, просто меняющее хозяина, по закону сохранения энергии.

Эта случайная мысль так меня напугала, что показалось, я могу в самом деле поехать мозгами и разделить палату с тем мальчиком, который хотел всех выкупить, и никто меня уже не спасет. Но потом, когда далекий звонок оповестил о конце перемены и я побрела обратно в школу, за оградой я увидела Тенгиза. Он возвращался в Деревню, навьюченный пакетами с логотипом соседнего супермаркета. То было очень непривычное зрелище и в то же время обыденное, простое и естественное. И тогда я вспомнила, что снаружи был Иерусалим. Белый, желтый, зеленый, древний, старый, новый; с домами, магазинами, кладбищами, кафе, парикмахерскими, обувными мастерскими, красными автобусами и золотыми стенами.

Трахтманы грозились приехать в Деревню. Я поступила наиподлейшим образом: пошла к охраннику и потребовала у него не впускать людей, которые явятся на такси, чей номер я ему продиктовала.

Не знаю, исполнил ли мою просьбу охранник, но, как бы там ни было, Трахтманов до отлета я не видела. Это было глупо, но это было так.

На уроках я ничего не слушала, хоть и ходила исправно на все. Чертила и калякала в тетрадке – сердечки и стрелы, крестики и нолики, палочки и веточки, загогулины и спиральки. Однажды написалась одна строчка: “Опрокинул в себя дюк Кейзегал стакан киршвассера, хлопнул ладонью по столу, встал и отправился… ”

Куда отправился дюк, с новообретенным именем “Кейзегал”, зачем-то придуманным Тенгизом, узнать мне было не суждено. Я тут же вырвала лист из тетради, порвала на мелкие клочки, хлопнула ладонью по парте, встала и отправилась к мусорной корзине возле двери.

Все на меня уставились.

– Ты куда это собралась, Зоя? – спросила Веред, учительница Танаха, которая, кажется, по жизни будет заменять классную руководительницу, ведь новую нам так и не нашли. – Ты у нас теперь свободная студентка?