Будто я сама не знала.

За ним уехал Антон Заславский. Обулся, застегнул куртку, надел мотоциклетный шлем. Он тоже приберег для меня напутствие:

– Каждый боец должен иметь лопатку. И не оставляй без внимания потерянную кем-то вещь. Ни пуха тебе, дружок.

Я машинально ответила: “К черту”, а про лопатку и про вещь не поняла. Но Антон уже оседлал мотоцикл и с шумом и треском был таков.

– Что за лопатка и вещь? – спросила я у Тенгиза, который тоже смотрел вслед мотоциклу, покуда командир мочалок на пороге приводил в порядок свою рубашку и менял тапочки с бегемотами на итальянские туфли времен Ладисполи.

– Заславский любит к месту и не к месту заповеди цитировать. Они у него вместо анекдотов. Он все шестьсот тринадцать помнит наизусть, причем по порядку.

Будто я не знала.

– И при чем тут именно эти заповеди?

– Откуда я знаю? – зевнул Тенгиз. – Я не умею читать чужие мысли. Главное, что ты теперь именно эти две навсегда запомнишь.

Так и было.

– Ты серьезно со мной поедешь в Одессу? – спросила я.

– Серьезно, госпожа Прокофьева, – ответил вместо мадриха командир мочалок. – Слово – дело.

Запер на ключ дверь своего дома и снова ко мне повернулся:

– Госпожа Прокофьева, вы сегодня совершили неприемлемый поступок. И даже учитывая смягчающие обстоятельства, наше всеобщее прискорбное замешательство и положительный результат данного события для некоторых его участников, я не могу оставить сие без последствий. Мне придется назначить вам исправительные работы. Во все оставшиеся вечера до отлета вам надлежит помогать служащим, садовникам и дворникам в уборке территории нашего учебного заведения. Вам выдадут метлу, грабли и лопату; будете копать грядки, выпалывать сорняки, собирать сухую листву, окурки и красить заборы, беседки и скамейки. После уроков и до отбоя, с перерывом на ужин. На волонтерской основе: финансового вознаграждения за принесенную вами общественную пользу вы не получите.

– А как же домашние задания?

– Учитывая данные обстоятельства, могу предположить, что вам, госпожа Прокофьева, все равно ничего в голову не лезет. Ничего страшного, потом догоните, вы способная ученица.

– Но у меня в среду вечером Маша… И кони во вторник…

– Я разрешаю вам прерваться на Машу и коней. Затем вернетесь на работу.

Я с надеждой посмотрела на Тенгиза, но он вдруг решил соблюсти субординацию.

– И ни слова больше, – сказал мадрих. – Хватит. Отправляйся спать, Комильфо, на сегодня ты от уроков освобождена.