– У меня папа умирает, мне все можно, – сказала я и вышла из класса в туман.

Никто не пошел меня догонять и искать.

– Кто-нибудь просил вас что-нибудь передать?

Мы стояли у служебной стойки в стороне от беспорядочной толчеи, которая была очередью к регистрации: желтоволосая охранница, Тенгиз и я.

Скоро Праздник седмиц, каникулы, все хотели куда-то улететь. Орали, кричали, ругались и радостно приветствовали знакомых и родственников, размахивая руками. Новоприбывшие распихивали незнакомых и неродственников локтями и тележками и, покрикивая: “Слиха! Слиха!”, протискивались к машущим в самую гущу толчеи.

– Нет, – ответил Тенгиз.

– Да, – сказала я.

– Комиль…

– Господин, я прошу вас запастись терпением. Кто и что просили у тебя передать?

– Мои друзья попросили меня передать домой письма и несколько подарков. Они тоже живут в Одессе.

– Ты живешь в Одессе, Зоя?

– Да… то есть… нет… Сейчас я живу в Израиле, но…

– Вы тоже живете в Одессе, господин?..

– Тенгиз, – выпалил Тенгиз.

Он был в своем уме, он просто очень давно не использовал свое имя. И очень давно не выходил из Деревни.

– Где вы живете, господин Тенгиз?

– В Иерусалиме.

– Где именно в Иерусалиме?

– В Деревне Сионистских Пионеров.