– Действительно. Ты бы побрился. Сегодня, кажется, Праздник седмиц.

– Да, точно, – сказал Тегниз, – вчера уже наступил Шавуот. Только у меня нет бритвенных принадлежностей, они остались в чемоданах. Их только послезавтра привезут. Если вообще привезут, советским службам розыска пропавших вещей не стоит доверять.

– Бывшим советским.

В голове непрошено промелькнуло: “Пусть чемоданы никогда в жизни не прилетят”, но я тут же прогнала эту мысль, а Тенгиз сказал:

– Я поменял билет. Улечу через два дня, когда вы встанете. Если чемоданы прилетят.

– Мы и так не сидим.

– Главное не действие, а намерение, – заявил он.

– А что Фридман? Он не против твоего отсутствия? А Фридочка, которая работает за двоих? А семнадцать воспитанников и Влада в психушке?

Но вместо ответа он принялся грызть мой огурец.

– Одолжи бритву у моего деда. Или купи. Ты же здесь миллионер. Прямо Моше Монтефиоре. Пришел облагодетельствовать обездоленных туземцев. Надеюсь, твое чувство важности усилилось.

– Злишься, так злись, я не против, – сказал Тенгиз, как обычно.

– Я не злюсь, – начала я злиться. – Вещи нужно называть своими именами.

– Все вещи?

Он был решительно невозможным человеком.

Кажется, я злилась на него, потому что мне казалось, что из-за него я не успела попрощаться с папой. Из-за него, и не из-за кого больше, из-за его дурацких выходок в аэропорту. Что это он мне помешал. Или по другой какой-то причине. Я точно не помню.

– Все! Все вещи.

– Ты невозможный человек, Комильфо, – сказал Тенгиз. – Иногда ты рассуждаешь как столетняя бабка, а иногда ведешь себя как будто тебе восемь лет, и слишком буквально все понимаешь. Да, это такой возраст, да, ты только что похоронила своего отца, но это ужасно сбивает с толку. Я не всегда понимаю, с кем говорю.

– Со мной ты говоришь, – я сказала, – с Зоей Прокофьевой. Если тебе не нравится, никто тебя не заставляет со мной разговаривать. Но когда я прошу тебя со мной не разговаривать, ты меня не слушаешь, потому что я для тебя – воздух.

– Воздух, – сказал Тенгиз, – необходимый элемент жизнеобеспечения.

От этих слов во мне что-то мимолетно шевельнулось, но как-то не так, как хотелось бы.