– Пойду подышу воздухом, – я сказала. – Здесь слишком прокурено.

– Асседо благословенно, – бросил мне вслед Тенгиз, а может быть, мне послышалось.

Я опять бродила по Бульвару, потом ноги привели меня через Оперный в Пале-Рояль, где я когда-то сообщила папе, что меня приняли в Пуп Земли. Посмотрела на скамейку, где мы с папой в тот день сидели, пытаясь представить себе наши тогдашние силуэты, но ничего у меня не вышло. Это просто была скамейка, кусок металла. Потом на нее опустился полный мужчина с газетой и с маленькой собачонкой на поводке, которая уселась рядом.

Когда я вернулась домой, у нас обнаружилась Магги, Маргарита Федоровна, по совместительству – мама Натана Давидовича, которая что-то оживленно обсуждала с Кириллом. Все остальные обедали в ресторане “Лондонской”.

– Зоя! – воскликнула посланница Еврейского Сообщества Сионистов и бросилась обниматься. – Очень тебе соболезную. Какое горе! Как ты там, в Израиле? Как Натанчик? Он так много о тебе рассказывал, и только хорошее. Тенгиз говорит, что у Натанчика все чудесно, но я хочу услышать лично от тебя.

– У Натанчика все чудесно. Я вам письмо от него привезла, Маргарита Федоровна, то есть Магги, и подарки. Но они остались в чемоданах.

– В каких еще чемоданах?

– Которые улетели без нас в том самолете, на который мы опоздали.

– Погоди, но Тенгиз сказал, что он их четыре дня назад получил. У меня с таможней вот такая связь, – мама Натана потерла друг о друга два указательных пальца, – и с одесской, и с израильской. Я их быстро запрягла. Чемоданы как миленькие нашлись.

– Опаньки. – Кирилл оторвался от изучения брошюр, где улыбающиеся студенты махали бутылками с кока-колой на фоне Стены Плача.

Действительно, опаньки. Еще какие.

– Ты собрался ехать в чужую страну? – я спросила.

– Мы с этой замечательной женщиной, твоей будущей свекровью, пытаемся понять, что делать с бабушкой и с дедом, у которых нет права на репатриацию.

Мама Натана громко рассмеялась.

– А, то есть вы все собрались ехать в чужую страну. И какие варианты? – без особого интереса спросила я.

– Пока непонятно, – сказала замечательная женщина, – но Тенгиз утверждает, и я с ним полностью согласна, что нет такого одессита, у которого не откопались бы еврейские корни, хотя бы со стороны какого-нибудь из дедов. Ты себе не представляешь, Зоечка, сколько Ивановых и Петровых я отправила в Израиль.

Вообще не представляла.

– Просто нужно хорошо копать. Вот мы и копаем.

Мы?

– Тенгиз порасспрашивал твоего деда о его корнях и вчера съездил в Очаков – там когда-то была довольно большая еврейская община. А я копаю твою бабушку. – Магги указала на кипу пожелтевших документов, разбросанных по столу. – Если бы можно было вашего Тенгиза к нам в Сообщество завербовать, цены бы ему не было.