– Маша?

– Да, – мне ответили на иврите.

– Здравствуйте. Не знаю, помните ли вы меня, это Зоя Прокофьева. Когда-то я была вашей пациенткой, когда вы работали в Деревне Сионистских Пионеров.

– Зоя! – воскликнула Маша со знакомой воодушевленной интонацией. – Конечно я тебя помню! Как ты? Как твои дела?

– Я была бы очень рада с вами увидеться, – я сказала, не думая, что говорю. – Простите за такую наглость, но я не смогла удержаться. Это возможно?

– Конечно, – сказала Маша. – С удовольствием. И не надо извиняться.

И пригласила меня в Иерусалим.

Я не помню, как туда добиралась на автобусе. Кажется, глаза у меня были зажмурены всю дорогу. В наушниках бесконечной прокруткой пела Земфира: “Отрастить бы до самых до плеч. Я никогда не вернусь – домой”.

Мы назначили встречу в кафе “Атара” на улице Аза. Я заняла столик у окна и заказала холодный кофе. Машу я узнала моментально, еще когда она переходила дорогу. Она, конечно, немного постарела и больше не выглядела на тридцать, но осталась все той же субтильной Машей. “Маленькая собачка – всегда щенок”, – говорила моя бабушка. Только глаза у Маши больше не были печальными.

– Можно я вас обниму? – вскочила я ей навстречу, нарушая границы.

– Конечно! – в третий раз сказала Маша, и я ее обняла.

Потом нас опять разделял столик, и будто мне опять было пятнадцать, только вместо воды мы пили холодный кофе.

– Я с вами так никогда и не попрощалась, – сказала я Маше.

– Ничего страшного, в том возрасте всякое бывает. Подростки они такие – безответственные и забывчивые. – Маша нежно улыбнулась. – Но видишь, никогда не поздно исправить. Лучше расскажи, что сейчас происходит в твоей жизни.

Я не знала, с чего начать.

– Да ничего особенного, – начала я. – Я сейчас живу в Хайфе. Я изучала экономику, но работаю официанткой.

– Как? – изумилась Маша. – Экономику?

– Да так. А что такого?

– Я думала, ты станешь филологом, литературоведом или писательницей.