Что касается советских войск, то можете не сомневаться, что они, несмотря на имеющиеся трудности, сделают все возможное для того, чтобы предпринятый ими удар по немцам оказался максимально эффективным.

1

1

Он был абсолютно черным, большим, лохматым. Котище! Раза в два больше Мурки, что последние три года жила в их доме в Бийске. Сначала кот боднул его откинутую руку, потерся щекой, выпрашивая ласку. Потом поскреб когтями рукав гимнастерки. И, вдруг, одним прыжком оказался на спине у Федора, лежащего ничком на сеновале. И там с низким, утробным рычанием вонзил когти в тело под левой лопаткой. Федор закричал, вернее, попытался кричать. И как всегда во сне, это было трудно. Голос застревал в горле, прерывался, не мог найти выхода…

Он сел. И еще не открывая глаз, пошарил по сену руками. Где же этот котяра!? И проснулся окончательно.

— Тьфу! Сон в руку… Видимо, зацепился раной за какой-то сучек.

Он с трудом завел руку за спину и ощупал забинтованное место. Так и есть. Нательная рубаха была влажной. На руке в лунном свете он увидел кровь. Под лопаткой жгло.

— Вот ведьма старая! Третий день мажет своим вонючим снадобьем. А болит не меньше.

Он представил седые космы местной знахарки, грязные натруженные годами руки и торопливые бормотания:

— Бадж тиерпливый золнерж. Стара кобьета зна умове. Беджешь як новуй. (Терпи солдат. Старуха знает дело. Будешь, как новый)

Да он и рад терпеть. Так не заживает!

Он глянул на часы. 4–30. Понял, что уже не заснет. Решил проверить посты.

Чтобы не мазать кровью гимнастерку, оставил ее на сене. Под телогрейку накинул на плечи валявшийся на сене старый мешок, одел галифе, обернул ноги портянками и натянул свои яловые сапоги. Затянул на поясе портупею с кобурой.

Снизу слышался переливистый храп с посвистом.

— Тараса музыка, узнаю, — подумал он вскользь, — не буду бойцов тревожить. Сейчас самый сладкий сон.

Он выбрался с чердака через окно, по приставной лесенке. Не спеша, пошел под горку к мосту. Ночью дорога подмерзла. Подошвы даже иногда скользили на льду.

— Конец января, — думал он, — а погода, как у нас в Бийске в конце марта. Днем раскисает, ночью подмораживает. Да, в Европе не замерзнешь, легче живется.

Ночь была темной. Но небо ясное, с блестящим серпом молодого месяца. Даже и яркие звезды давали какой — то свет. Проглядывались тени придорожных кустов и деревьев, чуть блестели замерзшие лужицы. Метров через триста послышался заливистый лай.

— Не зря Яшка песика прикормил. Лучшего помощника в карауле не найти. Вон как далеко, метров за сто, начальство учуял. Мал Тузик, да удал.