Офицеры с удовольствием приняли приглашение. Наградник отмяк и не выглядел таким уж неприступным штабистом. Рассказал пару эпизодов из окопной жизни. Оказывается, он с 41 до 43 года провел в пехоте. И только после тяжелой контузии, на одно ухо он окончательно оглох, был переведен в штаб.

Пока парились, летчик тоже поведал, что воевал с 42 года на южном фронте. Сбил четыре немецких самолета. Сам был сбит дважды. Первый раз повезло, приземлился на парашюте на нейтралке вблизи наших окопов. До ночи лежал в воронке. А ночью наша разведка его вывела.

А вот второй раз он получил ранение в голову. Показал глубокую яму во лбу.

— Там у меня титан стоит. Еле залатали. Хотели из армии совсем списать, да уговорил. На истребители, естественно, запрет. Теперь вот при штабе. На легком. Куда пошлют.

Федор не стал портить праздник. Когда еще он случится на войне. Схитрил, что бензин добудут не раньше завтрашнего полдня, или позже.

— Время у вас, товарищи майоры, есть. Приглашаю вас на вечер встречи и укрепления дружбы с местным населением. Славянами.

Отказа не последовало. Наградник попросил отдать под надежную охрану его саквояж. Он достал из него ключик, шнурок и кусок сургуча. Запер маленький замочек, пропустил в петли шнурок и опечатал. Потом велел присматривавшему в бане рядовому отнести саквояж в расположение и сдать сержанту под охрану. Летчик присовокупил к саквояжу свой летный планшет.

В шинке еще никого из посетителей не было. Хозяин заверил, что будут к семи часам только музыканты и приглашенные панами барышни.

— Панове миели сченсче! Мойя перша бочка пива усть уже доежала. Спробуе?

Гости поняли слово пиво и дружно закивали.

Федор заранее сказал шинкарю не экономить, и тот расстарался во — всю. Видно было, что и в период оккупации этот хитрец не бедствовал. Кормил немцев. Теперь русских. Ему лишь бы свой профит иметь.

Сначала шинкарь поставил на стол блюдо мясных закусок. Тут и домашняя колбаса, и копченый окорок дикого кабана, и гусиные потроха. Посередине блюда — горка квашеной капусты с клюквой.

Офицеры выпили огненного первача, навалились на закуски. Позже хозяйский сын вынес большой кувшин свежего пива.

После утоления первого голода штабной майор поднялся с очередным тостом.

— Хорошо сидим, товарищи. Спасибо старшему лейтенанту. Отлично братьев по оружию принимает. Я уверен, что ты, Федор Савельев, и воевал достойно. Вижу, что и личный состав за тебя и в огонь и в воду. Молодец! Но я хочу этот тост выпить, не чокаясь, за друзей, которые не дошли до этого дня, не увидят Победы, не обнимут родных. Во многом благодаря их геройским смертям, мы сейчас уже ворвались в логово фашисткой гадины и добиваем ее. За павших.