— Что грать, який танец?

Офицер подумал и решил:

— Давай вальс. Он и в Африке вальс.

Полился «Голубой Дунай».

Офицеры вальсировали довольно хорошо, чувствовалась подготовка. Оба выпускники военных училищ, где обязательно приобщали курсантов к основным навыкам, приглашая на танцевальные вечера студенток разных ВУЗов или училищ. Да и танцплощадки работали во всех населенных пунктах.

Потом были и полька, и кадриль. Затем полячки учили кавалеров польским танцам. Было много шуток и смеху.

В перерыве Федор распорядился угостить музыкантов. Те польщенные, раскрасневшиеся, поддавали жару. Было заметно, что даже у молодого Ицыка в глазах стало меньше тоски.

Разошлись во втором часу. Кавалеры пошли провожать своих избранниц, крепко придерживая их за талии. Договорились на встречу в казарме на завтра, в 12–00.

9

9

К полдню дисциплинированные воины были на месте. Вчерашний вечер, да и наверняка бессонная ночь, оставили на их лицах свои следы. Но это были следы счастья, долгожданного блаженства, без постоянного ожидания разрывов снарядов, или пули в сердце. Офицеры пытались выглядеть серьезными, сосредоточенными. Но прогнать с полупьяных лиц блаженную улыбку им не удавалось. Олесь Шняга понимающе налил каждому по стаканчику «биндера» и поставил рядом дымящиеся кружки с обжигающим сладким чаем. Придя немного в себя, штабной Вадим попросил летчика:

— А ну, Петя, выйди глянь ка погоду. Можно лететь, или как?

Летчик вернулся через минуту.

— Или как, — отрапортовал он, запинаясь.

— Наблюдаем туман, склонный к усилению. Погода не предполагает полетов. Кагрич… Критич…

Он хотел добавить слово «категорически»! Но с третьей попытки заменил его на «совсем».

— Да и горючее под вопросом, — он с надеждой глянул на Федора.

Тот подтвердил:

— Наметки есть, но надо работать.

И отправил небесных пришельцев на сеновал, откуда через пять минут полились серенады двухголосого храпа.