— Хорошо. Сделаем скидку на молодость. Еще раз спасибо за спасение. Как хорошо иметь рядом мужчину. А военного, так особенно. Муж мой Вацлав командовал дивизией. Носил чин полковника Войска Польского. Погиб еще в начале войны, в первых боях.

— Приношу свои соболезнования. Война. И враг наш общий силен, но против нас не устоял. Скоро Берлин возьмем.

— Я не сомневалась, и сейчас, тем более. Жаль только погибших.

Вы, Федор, посмотрели, как там моя повозка? Может дальше двигаться. Я бы хотела засветло доехать. Пять лет не была дома. Что там, не представляю. Последнее письмо от Збышека, нашего управляющего, было почти год назад.

— Простите, Екатерина Николаевна, возница Ваш не внушает доверия. После речки совсем дерганным стал. Всего боится. Я могу довезти Вас сам. На авто. Есть у нас средство передвижения. Не шикарно, но надежно.

Он глянул на часы, — сейчас 11–30. Давайте через полтора часа и выедем. Я так понимаю, что здесь уже близко?

— Прекрасно. Так и поступим, думаю, что моё облачение будет сухим.

В назначенное время старший лейтенант подъехал к дому знахарки и постучал в дверь. В доме он застал минуту прощания. Княжна благодарила полячек за помощь, называла их «сбавители» и обнимала. Потом вынула из бархатного мешочка, что висел под одеждой на кожаном ремешке, серебряную монету в десять злотых и протянула бабке. Та поклонилась, взяла монету и поцеловала руку дающую.

— А ты, Агнешко, если шукаш праци, то идж до мне. Не обижам ше.

И пояснила Федору, что зовет Агнешку в горничные. Видит, что та хорошая девушка и не обидит.

По дороге пани говорила без умолку. Пояснила, что скрытно жила эти годы на хуторе под Варшавой, что принадлежал дальней родне мужа. Те сделали всё, чтобы немцы не узнали о ее русском происхождении и дворянских корнях.

— Скучно было, и страшно. Столько горя вокруг! А как мы жили до войны! В Познань и Варшаву часто наведывались. В театры, кафе. К вельможам на балы. Я танцевать, страсть как люблю. А с офицерами больше всего. Поляки, ох и умельцы! У нас в имении тоже балы были. Весь уезд собирался.

— Я во фрейлины к царице после похорон отца могла попасть. Случайно. Тогда, зимой пятнадцатого, много погибших и умерших от ран хоронили. Моего отца, командира роты Тульского полка, в том числе. Ее величество присутствовала во Владимирском соборе на отпевании. Заметила меня, плачущую, маленькую. Я и сейчас ростом мала, а тогда, в 14 лет совсем заморышем выглядела. Узнала, что я сирота, мама годом ранее при родах умерла. Призрела.

Опекала меня фрейлина Вырубова. Добрейшая и очень умная дама. Ближайшая подруга ее величества. Она за свой счет определила меня в Смольный институт, на третий возраст. Часто навещала меня, забирала на праздники домой. Говорила, что готовит меня во фрейлины.