Но когда мне не было еще и семнадцати, она вдруг повезла меня к Ее Величеству на завтрак. Там мне и объявили, что нашли мне хорошую пару и выдают замуж.

Уж потом я узнала от мужа, что это была часть царской интриги по укреплению влияния на польскую шляхту. Чтобы не очень отрывалась от русского влияния. Но это, воин, скучная материя. А для вас, советских, так и «Терра инкогнита». Она вопросительно глянула на молчавшего за рулем Федора.

— Неведомая земля, — кивнул он, что знает это выражение.

А княгиня продолжала.

— Жили мы с мужем моим Вацлавом хорошо. Он и его окружение высоко ценили моих царствующих протеже, даже после революции. Годами он был старше. Успел овдоветь. Но десять лет разницы даже помогало. Я его уважала за аристократичность, честность, прямоту. А он любил меня по — настоящему. Я это чувствовала.

Она замолчала. А через несколько минут добавила:

— Ох, что — то я разболталась. Простите, долго затворницей жила. А в вас вижу человека, понимающего жизнь, хоть и молодого. Расскажите о себе, пожалуйста. Я ведь совсем не знаю жизни в России при советах. Кроме пропаганды, конечно.

Федор коротко рассказал о семье, о предках, о погибшем отце и любимой матери.

А тут из-за рощицы открылся вид на долинку, где на возвышении стояло имение. Несколько домов, объединенных в один ансамбль. Барский двухэтажный дом с башенкой и дворовые постройки. Всё было так красиво, как на Рождественской открытке. Федор отметил на одном из балконов красно — белый польский флаг.

— Слава Богу, — воскликнула княгиня и перекрестилась, — всё цело.

Ажурные кованые ворота были открыты. Машина по гравийной дорожке, вокруг большой клумбы, подъехала к крыльцу. Федор посигналил.

Открылись высокие дубовые двери главного входа, и с крыльца сбежал статный, высокий пан в длинном теплом пальто с меховым воротником и высокой меховой шапке под старину. Лицо его с вздернутыми вверх черными усами выражало полный восторг.

— Приехали, — с удовлетворением выдохнула пани, — вот и мой управляющий Збышек. Живой, еще важней стал.

А Збышек уже принимал свою госпожу за руку из кабины и разливался в восторженных речах:

— Як ше чеше, шляхетна пани, же знув чше виджа!

— Милый Збышек, я тоже рада видеть тебя невредимым, но прошу говорить на русском. Видишь, я с паном офицером, — княгиня позволила управляющему облобызать ей руку, но в дом пошла под руку со старшим лейтенантом.

В просторном вестибюле их ждала пожилая женщина в рабочем переднике и с кружевным чепцом на высокой седой прическе. Она по привычке сделала книксен, но хозяйка раскрыла ей объятья и они долго стояли, обнявшись и переговариваясь в полголоса.