Когда первые восторги встречи были высказаны, княгиня привычно распорядилась:

— Пан офицер останется у нас ночевать. Возражения не принимаются. Поедете утром, после завтрака. А мне надо переодеться и привести себя в порядок после дороги. Через час соберемся в каминной. Збышек, расскажешь мне о годах без меня. Старшего лейтенанта поместите в малую гостевую спальню.

— Идем, Яся, — позвала она старую горничную.

Когда все собрались у потрескивающего огнем большого камина, расселись в удобных тяжелых креслах, Яся подала всем по бокалу белого сидра. Извинилась, что вина в погребах не сохранилось.

— Вшистко германец забрав, — услышал Федор знакомую фразу.

А сидр Збышек выменял на хуторе.

Управляющий послушно придерживался русского и только прося о чем — то горничную, переходил на польский.

Из его рассказа, вернее доклада хозяйке, они узнали, что в имении с начала войны два раза располагались немецкие госпиталя — в 39-м и вот недавно, с ноября 44-го. Только месяц назад немцы срочно эвакуировали госпиталь на запад. Конечно, всё ценное — картины, серебряную посуду, лошадей и повозки, легковое авто хозяина — немцы забрали. В промежутке между госпиталями, немецкие власти не досаждали. Имение стоит далеко от комендатур. Раз в месяц, а то и два наезжали на мотоциклах жандармы, убеждались, что неблагонадежных лиц нет, и взять с усадьбы нечего, убирались восвояси.

Прислуга и работники разошлись по своим хуторам. Вот мы с Ясей и выживали сами.

— На что же вы жили, бедные!? — всплеснула руками хозяйка.

— Вы же спасли мне родной дом. Спасибо.

— Да благодарить надо мужа вашего, ясновельможного князя. Он когда уходил с войском передал мне три тысячи злотых серебром. Вот мы и жили на них первые два года. Потом к нам тайно заехал представник Лондонского правительства. Спрашивал Вас, пани. Я дав место, куда Вас князь услав. Он дав еще тысячу Английских Фунтов. Тоже монетами. Я тайно то у Познани, то у Сьреме у верных людей гроши меняв.

— Тут, великовельможна пани, есть еще один секрет. Хотев бы лично поведать.

— Ты, Збышек, кончай светскость наводить. Не перед панами сидишь. А от советского офицера тайны у меня нет. Говори.

Оказалось, что начальник и главный хирург госпиталя, что занимал имение перед бегством немцев, чех по национальности, не ушел с немцами. Он понял, что войне конец и с фашистами он может найти только смерть, инсценировал свою гибель — мол, взорвался на мине по дороге из штаба. Мотоцикл его и изуродованный труп действительно нашли, да и кто там разбирался во время панического драпа.