— Ну як годен, то держ, — и налил в мензурку ровно сто грамм, до черточки.

Яся дала Федору воды разбавить, но он только запил спирт маленьким глотком воды, посидел на столе пару минут и лег.

— Делай, доктор, дело. Так чтобы больше не повторять.

— Дело знам, — пробурчал лекарь, делая разрез. Потом минут десять возился в ране, что — то резал, скреб, вытаскивал.

— Финале, — объявил он, наконец, шить будем.

— Процесс зашивания Федор уже почти не чувствовал. Впадал от боли в какой — то туман. Голова кружилась.

Наконец он почувствовал резкий запах нашатыря и от неожиданности вскинул голову.

— Тише, болезный, — доктор вернул его голову на стол, — зараз спокойно сядм, ноги до низу. Будем бинтом наклад делат.

И показал ему черный, покрытый гноем, обломок. Величиной тот был с пулеметную пулю. Доктор пояснил.

— Сам плохо, дерво, сук. Металл не нарвав бы так. Древо усе в мкробе. Зараза. Глбко сидев. Тепр усе. Здрав буде.

Потом был легкий ужин и сон в уютной спальне на настоящей кровати, под периной.

Доктора Федор решил оставить в имении. И воспользоваться его услугами, если понадобится. Тот сказал, что швы надо будет снимать через десять дней. А в плен его сдать можно и потом, когда связь наладит.

На прощание княгиня его обняла, как родного, перекрестила православным крестом и наказала появляться у нее в любое время. А наклонившись поближе, шепнула на ушко:

— Если будут благородные офицеры постарше, то привози. Устроим вечер с танцами. Страсть как по обществу скучаю!

10

10

Рана заживала быстро. Место наложения швов на третий день перестало болеть. Иногда чесалось. Федор не стал дожидаться отпущенных ему хирургом десяти дней. Торопился ехать в Познань, налаживать связь.

На последнем свидании с Агнешкой он застал ее в слезах. На голову был наброшен черный платок. Оказывается, вернулся сосед с хутора неподалеку. Он был в плену, в немецком лагере. Немцы не успели уничтожить контингент, так стремительно появились русские танки. Он рассказал Агнешке про мужа. Тот умер в лагере еще в 41 году. У него была обширная пневмония. Немцы пленных не лечили. Оставляли в отдельном бараке умирать. Даже запрещали к этому бараку подходить. Потом зондеркоманда из заключенных хоронила трупы в траншее. Он передал Агнешке слова мужа, последние, что успел от него услышать, что если доживет, пусть передаст Агнешке, что муж просит прощения у нее. Просит устроить жизнь свою, как может, а по нему не горюет. Война. И, если будет у нее сын, то назвала бы Тадеуш, как его.

Федор, как мог, утешил вдову. Напомнил, что княгиня предлагала ей работу.