Священник о. Н. Бабкин, знакомя с историей возникновения Братства, указал, что оно возникло, после того как на пастырском собрании под председательством Епископа Алексия совершенно ясно среди новгородского духовенства наметились два течения. Тогда представители прогрессивного течения, видя, что им не столковаться со своими собратьями, решили образовать особый кружок, особое Братство, в котором объединяются единомысленные пастыри. Попутно коснувшись причин, почему духовенством прежде редко устраивались пастырские собрания, о. Н. Бабкин указывал их в разобщенности духовенства, которая будто бы намеренно создавалась Епископами в тех видах, чтобы тем спокойнее властвовать в Церкви.

Священник Троицкой г. Новгорода церкви о. Ф. Тихомиров, разъясняет, что задачи Братства — растолковать православному народу, что грехи Архипастырей и пастырей не ложатся пятном на Церковь. Например, если иерархия Православной Церкви защищала павшее самодержавие, то голос ее не был голосом Церкви…

Протоиерей Никольского собора о. И. Созин указывает на необходимость предостеречь духовенство от игры в политику. Сторонники среди духовенства идей монархизма не должны мечтать о возвращении прошлого, но, с другой стороны, следовало бы прямо воспретить духовенству выступать на политических митингах с защитою, во имя исповедуемой ими религии, например, демократической республики.

Инспектор классов Деревяницкого училища священник Н. Соколов выражает недоумение, почему Братство обновления не сделало попытки объединить все новгородское духовенство. Можно было нащупать общую почву для совместной работы и не брать на себя греха разъединения между пастырями.

Николаю Соколову вторит священник Борисоглебской церкви о. М. Борисов. Он находит следующее: когда Братство без всяких объяснений объявляет своих собратий стоящими не на высоте своего пастырского положения и лишь себя считает носителем истинного света Христова, то это тяжкий грех гордыни, преступление против основного христианского свойства — смирения.

Итак, среди духовенства наметились два течения. Но великую милость Божию мы усматриваем в том, что то и другое течение остаются в русле канонического подчинения власти Епископа. При наличности этого факта есть надежда, что оба эти течения в будущем сольются. Братство обновления желает, чтобы христианские начала полнее воплощались в жизнь. Но кто же из священников, не принадлежащих к Братству, не желает того же самого?

Те мысли, какие раскрыты были Архиепископом на пастырском собрании 26 марта, предложены были вниманию духовенства в первый день праздника Пасхи. «Теперь, — говорил Владыка, — все заняты дарованною нам свободой. Мы должны быть благодарны за этот великий дар тем, которые принесли его. Но мы сами должны понять и другим разъяснять, что истинная свобода во Христе: аще вы пребудете во словеси Моем, говорит Спаситель, уразумеете истину, и истина свободит вы (Ин. 8:31–32). Вы на свободу звани бысте, братие, пишет Апостол Павел: точию да не свобода ваша в вину плоти, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти (Тал. 5:13). О какой плоти говорит Апостол, он поясняет: Дела плоти известны, они между прочим суть: вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, соблазны, ереси, ненависть, бесчинство и тому подобное (Тал. 5:19–21). Если между вами зависть, споры и разногласия, пишет в другом послании Апостол Павел, то не плотские ли вы? (I Кор. 3:3). Апостол видит, что слобода может повести к разъединению. А посему, сказав, что свобода не должна служить поводом к угождению плоти, он продолжает: но любовию служите друг другу. Ибо весь закон в одном слове заключается: люби ближнего твоего, как самого себя (Гал. 5:13–14). Вы видите, что, по мысли Апостола, истинная свобода необходимо должна соединяться с любовию, которая есть исполнение закона; другими словами, истинная свобода необходимо предполагает добровольное подчинение закону. И вот, если мы сами будем ясно понимать это, если будем разъяснять это и своим пасомым, то мы будем верными учениками Спасителя и самыми верноподданными нового нашего правительства. Это один наш долг, от исполнения которого в церковной жизни зависит благо Церкви, и — благо отечества, если завету Апостола мы будем следовать в гражданских делах. О, как я хотел бы быть услышанным вами и всем епархиальным духовенством и всей моею паствою! Снова и снова повторяю, речь идет не о человеческих самолюбиях, не о правах и преимуществах тех или иных людей, а о благе церкви, о спасении вверенных вам душ человеческих…