Возвратившись после поездки сюда, я сказал в Синоде, что творится на местах, в приходах, что нужно дать что-либо в соответствии с новыми условиями жизни. И вот комиссия под моим председательством дала ответы на местные запросы.

В своей деятельности Архипастыря я руководился только „искренностью и правдою“. Никто но может сказать, что я поступил подло или нечестно. Священницы твои облекутся в правду, говорит псалмопевец, — и я следовал этому в жизни. Я всегда говорил, что я не могу переделать себя, свой характер. Я не принадлежу к тем натурам, о которых пословица говорит: мягко стелет, да жестко спать. Я всегда говорю прямо и открыто. Мне в течение своей долгой службы приходилось занимать разные должности: инспектора и ректора семинарии, ректора Московской Академии. И нигде меня не обвиняли в неискренности и нечестности. Спросите моего ученика по Академии Преосвященного Алексия…

Я не думал, что мне приведется служить в Новгородской церкви в качестве Архипастыря. Мне особенно дорога эта единственная по святости церковь. Здесь я переживал первые дни после пострижения в монашество в качестве инспектора семинарии. Здешняя роща знает и хранит мои мысли и мечты о Церкви и жизни…

Нужно работать вместе в духе мира и любви на пользу Церкви на новых возвещенных началах».

Дружное, величественное «ис полла эти деспота» было ответом на потрясающую по силе экспрессии речь Архиепископа.

Владыка снова продолжал как бы в ответ на вторую часть запроса. «Благодарю вас за доверие. Это будет исторический день в Новгородской епархии. Доверие облегчит мне работу совместно с вами. Не скрою от вас, что я уже начал переписку с мыслью покинуть Новгородскую кафедру. Когда я явился сюда в Новгород, мне поневоле пришлось обратиться к внешнему строительству. Я лобызаю память святителя Феогноста, пригласившего меня в семинарию, я с любовью сына к отцу относился к больному престарелому Гурию, перевозя его на кресле в свои покои для бесед. И не моя вина, что по немощи человеческой учреждения конторы были в запустении. Не думайте, что нас прельщают высокие потолки и золоченые кресла. Чрез них льются слезы. Но раз заведено, нужно поддерживать начатое. И вы сами видите, как теперь пригодился и нужен епархиальный дом. Средства конторы Архиерейского дома не так велики, как думают. Я всегда приветствовал гласность. Приходите и смотрите. Вы увидите, что контора отдала все, что могла, Мне ставили в упрек, что я „подкупаю“ распоряжением о выдаче 100 000 рублей в добавление к 85 000 рублей. Я не должен был бы повторять этих слов. Я видел, что Епархиальное училище нуждается в помещении. Нужно было решить и действовать. И виноваты не те ли, кто, сознавая неправильность постройки в Деревянницах, не захотели раскрыть мне истину.